Весь Рафаэль Сабатини в одном томе - Рафаэль Сабатини

— Вы же понимаете, мессер, что сумма, которую вы задолжали виконтессе, очень большая. Я пренебрегу своей ответственностью перед ней, если позволю ей увеличить долг, не имея гарантий, что долг будет уплачен в определенный срок.

Виконтесса вспыхнула и раздраженно произнесла:

— Зачем вы мучаете его подобными словами? Я же говорила вам, что месье Вендрамин собирается заключить очень выгодный брак.

Лаллеман сделал вид, что забыл об этом:

— Ах, да-да, я помню. — Он улыбнулся и покачал головой. — Но намеченные браки иногда срываются. Что будет, если месье Вендрамин так и не вступит в этот брак? Ваши деньги пропадут. Как ваш кузен и в некотором роде опекун, я не могу допустить, чтобы вы потеряли такую большую сумму. Вы просто не можете позволить себе этого. Месье Вендрамин, я хочу, чтобы вы это поняли. — Тон посла стал предельно жестким.

Тут, усугубляя замешательство страдающего в молчании Вендрамина, в разговор вступил мрачный спутник Лаллемана:

— Нет никаких причин, мешающих погасить долг не откладывая.

— Что-что? — Лаллеман повернулся к Вийетару.

— Переведите сумму долга на счет Французской республики как деньги, уплаченные данному венецианскому господину из фонда секретной службы за услуги, которые будут им оказаны.

— А что? Это идея, — отозвался Лаллеман и в наступившей мертвой тишине посмотрел вопросительно на Вендрамина.

Тот ответил ему недоуменным взглядом:

— Я вас не понимаю.

— Да боже ты мой! — опять вмешался Вийетар. — Что тут понимать? Вы получили из фонда французской секретной службы аванс в шесть тысяч фунтов — или сколько там — за оказание определенных услуг. Наступило время оказать эти услуги.

— Какие услуги? — спросил Вендрамин.

Вийетар подался вперед:

— Какие именно, не имеет значения. Вы получите соответствующие инструкции. Так вы согласны на такой способ уплаты долга?

— Разумеется, нет! — в гневе вскричал венецианец. — Это что, ловушка? Анна! — Он крутанулся к виконтессе. — Вы подстроили мне ловушку?

— Если это и ловушка, — проскрипел Вийетар, — то вы сами подстроили ее себе.

Вендрамин оттолкнул назад стул и поднялся. В нем проснулось чувство собственного достоинства.

— Господа, — произнес он, — разрешите пожелать вам доброй ночи.

— Для вас эта ночь будет очень недоброй, если вы уйдете, — ухмыльнулся Вийетар. — Сядьте!

Вендрамин, выпрямившись, надменно посмотрел на француза:

— Что касается вас, месье, с такой наглостью посягающего на мою честь, делая это предложение, то я хотел бы знать, где один из моих друзей может найти вас.

Вийетар откинулся на стуле, поднял к нему худое, мертвенно-бледное лицо и, прищурившись, улыбнулся плотно сжатыми губами:

— Вот как? Вы заговорили о чести? Вы вымогаете у женщины большие суммы денег, которые можете отдать только в том случае, если женитесь на богатой невесте, то есть совершаете куда более бесчестный поступок. И после этого вы заикаетесь о посягательстве на вашу честь. До вас не доходит, что вы смешны?

С грубым ругательством Вендрамин схватил графин со стола. Но осуществить кровопролитное намерение ему помешала виконтесса, резво вскочившая на ноги и схватившая его за руку. Зазвенел упавший на пол бокал. Как эхо этого звука проскрипел голос Вийетара, который не шелохнулся:

— Сядьте!

Однако Вендрамин продолжал стоять, покачиваясь и задыхаясь. Виконтесса, все еще не отпускавшая его, бормотала: «Леонардо! Леонардо!» — неровным от волнения голосом. Отобрав у него графин, она поставила его на стол. Приступ ярости прошел, и он не стал противиться ей.

Вийетар, по прежнему откинувшись на стуле и слегка покачиваясь на нем, глядел на Вендрамина все так же презрительно.

— Садитесь, болван, и слушайте, — бросил он. — И ради бога, давайте говорить спокойно. В горячке дела не делаются. Подумайте, в каком вы положении. Вы получали деньги из фонда французской секретной службы. Вам выдавались чеки, выписанные на банк Виванти французским посольством, и вы их подписывали, подтверждая получение денег. Вы полагаете, что можете смошенничать и оставить в дураках французское правительство, отказавшись выполнить работу, за которую вам заплатили?

— Это неслыханно! — вскричал Вендрамин, побагровев. — Неслыханно! Вы сказали «смошенничать»? Это вы пытаетесь мошенничать. Самым наглым, вопиющим образом. Но вы не на того напали. Убирайтесь ко всем чертям со своими вероломными предложениями! Делайте что хотите, я говорю вам «нет». Нет, и будьте прокляты.

— Восхитительно и очень героично, — отозвался Вийетар. — Но я не привык, чтобы мне говорили «нет». Вы сказали «делайте что хотите». Вы не догадываетесь, что мы сделаем? Вы подумали, как вы будете опровергать вполне оправданные подозрения инквизиторов относительно цели, с какой вы получали деньги от французского посольства?

У Вендрамина было ощущение, что сердце его остановилось. Бунтарский дух, владевший им минуту назад, ослабевал. В его голубых глазах нарастал ужас.

— Боже! — проговорил он. — Боже милосердный! — Он проглотил комок в горле и постарался взять себя в руки. — Вы шантажируете меня этой ложью! Неужели вы действительно выдадите меня инквизиторам?

— Дело в том, что вы нужны нам, — рассудительно ответил ему Лаллеман. — Когда вам нужны были деньги, вы без зазрения совести брали их у моей кузины. Вас не интересовало, откуда они поступили и обойдется ли она без них. Почему же мы должны церемониться с вами?

— Вы пытаетесь выставить меня преступником, чтобы оправдать гнусность того, что вы делаете. Вы просто парочка подлецов, мерзких якобинских подлецов, а эта женщина была… вашей приманкой. О боже! В какую компанию я попал!

— В очень выгодную для вас компанию, — сказал Вийетар. — Ну а теперь пора платить по счетам.

— И ругань вам не поможет, — добавил Лаллеман. — В конечном счете то, что вы сделаете, не изменит судьбу Венеции. Если вы будете упорствовать и откажетесь, мы найдем кого-нибудь другого. Нам просто не хочется напрасно тратить государственные средства. Мы ведь заплатили вам вперед.

Вийетар нетерпеливо поерзал:

— Может, хватит болтовни? Мы сделали предложение месье Вендрамину. Если он настолько глуп, чтобы предпочесть Свинцовую тюрьму[1212] и удавку, пусть так и скажет, и покончим на этом.

Вендрамин вжался в спинку стула. Он от всей души проклинал тот день, когда познакомился с виконтессой, проклинал каждый дукат, взятый у нее. Этот мерзавец Мелвилл шантажировал его тем же, чтобы он отказался от справедливой мести, а теперь эту угрозу повторяют, понуждая его к предательству. Мозг Вендрамина работал очень четко — по сути, в этом отчаянном положении гораздо лучше, чем обычно. Подозрения в отношении Мелвилла, усыпленные этой коварной Далилой, вспыхнули с новой силой. Не могло быть простым совпадением то, что Мелвилл и эти откровенные французские шпионы пытались навязать ему свою волю одинаковым способом.

Эта мысль стала решающим фактором, который вывел