Весь Рафаэль Сабатини в одном томе - Рафаэль Сабатини

— О господи! Вы совершенно сбили меня с толку. Фантастика какая-то! Полная противоположность всему, что мне известно о Марке. Я должен поговорить с ним.

— Вот это вам вряд ли удастся. — Послышался скрип кресла. — Мне пора, Франческо, дома ждут. Я сам был потрясен, когда показания Казотто опровергли мое мнение об этом молодом человеке. Если вы захотите присутствовать на утреннем заседании суда, дайте мне знать. Я устрою это.

— Разумеется, я хочу присутствовать.

Они направились к выходу.

— М-да… Озадачил я вас. Обдумайте все, что я сказал.

Они вышли, дверь за ними закрылась.

Изотта продолжала сидеть, оцепенев от ужаса. Все это было полной бессмыслицей. Ее доверие к Марк-Антуану не поколебалось ни на миг, какие бы доводы Корнер ни приводил. Вопрос о существовании виконтессы де Со она до конца не поняла и отбросила его, решив, что тут что-то напутали, как сказал ее отец. Она была возмущена недомыслием, приводящим к таким поспешным выводам, и дрожала от страха за судьбу Марк-Антуана. Инквизиторы были во власти шпиономании, и двое коллег Корнера вполне могли разделить его убеждение в виновности Марка. А она знала, как быстро в этом случае они приводят приговор в исполнение.

Если сидеть сложа руки, то, возможно, завтра вечером предпринимать что-либо будет уже поздно. Чуть не задохнувшись от этой мысли, она поняла, что действовать надо быстро. Судя по тому, что сказал Корнер, уже сейчас можно не успеть предупредить Марк-Антуана. Но что еще она могла сделать?

Изотта вскочила с диванчика. Руки и ноги были холодными и плохо слушались ее, зубы стучали. Она прижала руку ко лбу, словно подталкивая мысли. Затем, приняв решение, она быстро выскользнула из гостиной и побежала в свою комнату.

Служанка, ждавшая ее, жалостливо охнула при виде ее смертельно бледного лица.

— Ничего страшного, ерунда, — нетерпеливо бросила Изотта и велела девушке позвать Ренцо, камердинера ее брата, который в отсутствие Доменико помогал по дому там, где была необходимость. Пока Тесса бегала за ним, она наспех нацарапала записку, с трудом держа перо в руке.

Сложив и запечатав послание, она передала его молодому человеку, приведенному Тессой, и, несмотря на волнение, дала ему точные указания:

— Слушай внимательно, Ренцо. Ты возьмешь гондолу — двухвесельную, чтобы она быстрее тебя довезла, и отправишься в «Гостиницу мечей» на Рио-дель-Беккери. Спросишь там мессера Мелвилла и передашь записку ему в руки. В руки, понял?

— Конечно, монна.

— Слушай дальше. Если его не будет в гостинице, постарайся узнать, где он. У него есть камердинер-француз. Найди его и спроси, где его хозяин. Скажи ему, что дело чрезвычайно срочное, и попроси помочь тебе найти мессера Мелвилла как можно скорее. Это очень, очень важно, Ренцо, понимаешь? Я надеюсь, что ты сделаешь все, что возможно, чтобы передать записку мессеру Мелвиллу, не теряя даром ни минуты. Я полагаюсь на тебя.

— Понимаю, монна. А если я здесь понадоблюсь, то…

— Это не важно, — прервала она его. — Не говори никому, куда ты идешь, и вообще не говори, что ты уходишь. Если тебя хватятся, я скажу, что отправила тебя по своему поручению. Теперь беги скорее, я буду молиться, чтобы ты добрался без помех. А когда вернешься, сразу дай мне знать. — Она дала Ренцо горсть серебряных монет и отослала.

Чувствуя некоторое облегчение оттого, что сделала хоть что-то, Изотта упала без сил на скамеечку перед туалетным столиком и увидела в длинном муранском зеркале какое-то бледное привидение.

Ренцо добрался до «Гостиницы мечей» примерно через час после того, как колокола прозвонили молитву «Ангелус» и спустилась ночная тьма. Хозяин гостиницы сказал ему, что мессера Мелвилла нет дома и ему неизвестно, где он. Тогда Ренцо спросил, дома ли камердинер мессера Мелвилла, и Баттиста провел его наверх. Филибер настороженно спросил, зачем молодому человеку его хозяин. Ренцо откровенно объяснил ему, откуда он прибыл и с каким поручением.

— Morbleu,[1214] — произнес Филибер. — Похоже, сегодня вся Венеция разыскивает месье Мелвилла. Полчаса не прошло, как месье Вендрамин спрашивал его. Хорошо, что я слышал, как хозяин говорит адрес гондольеру, а то вам обоим пришлось бы уйти ни с чем. Он отправился в Ка’ Гаццола, если это тебе что-нибудь говорит.

— Да, я знаю, это на Риальто. — Ренцо хотел было бежать дальше, но Филибер остановил его:

— Не спеши, приятель. Ведь это вы, итальянцы, придумали поговорку «Тихо едешь — дальше будешь». Запомни: спроси в Ка’ Гаццола мадам виконтессу де Со. Мадам виконтессу де Со, — повторил он. — Там ты и его найдешь.

Ренцо сбежал по ступеням к ожидавшей его гондоле.

Через десять минут он был уже у Ка’ Гаццола.

Виконтессы нет дома, сообщил ему швейцар. Уехала почти час назад.

— Мне нужна не сама виконтесса, а господин, который, как мне сказали, сейчас у нее, мессер Мелвилл. Вы его знаете? Он здесь?

— Уехал вместе с ней. Если дело срочное, вы найдете его во французском посольстве. Во всяком случае, они поехали туда. Вы знаете, где это? На Корте-дель-Кавалло, Фондамента Мадонна делл’Орто. Это палаццо Веккио. Там любой укажет вам его.

Ренцо опять сел в гондолу, черная ладья заскользила по широкой водной глади Большого канала, сверкавшей отраженными огнями моста Риальто, и свернула к северу, в темноту узкого канальчика. До Мадонны делл’Орто было неблизко, и Ренцо молился, чтобы в конце этого длинного пути ему не пришлось ехать куда-нибудь еще.

Глава 26

ПРЕСЛЕДОВАНИЕ

Этим утром секретарь посольства Жакоб принес Марк-Антуану в гостиницу письмо, адресованное Камиллу Лебелю и прибывшее в посольство за два дня до этого. К нему была приложена записка Лаллемана, в которой посол приглашал его на ужин в палаццо Веккио и просил сопроводить виконтессу де Со, также приглашенную.

Отдав чеки Вендрамину, Лаллеман чувствовал некоторую неловкость в отношении Марк-Антуана. Во всяком случае теперь, когда работа была выполнена и Вийетар получил свои схемы, ничто не мешало послу, как он считал, выполнить свой долг перед Лебелем и сообщить ему об этом. Он решил, что присутствие виконтессы избавит его от упреков со стороны Лебеля, которых он имел основания ожидать. Поэтому он пригласил их обоих.

Марк-Антуан написал в ответ, что будет рад прийти, и, отослав записку с Жакобом, распечатал письмо. Письмо было отправлено Баррасом и являлось, пожалуй, самым удивительным из всех посланий, какие полномочный представитель Лебель когда-либо получал из Парижа.

Баррас