Сакаджавея, женщина-птица. Проводник Льюиса и Кларка - Джеймс Уиллард Шульц

это мои люди. Я остановилась на берегу, намереваясь попросить их позволить мне проехать за спиной одного из них. Затем, слишком поздно, я увидел, что это вражеские всадники, и бросилась в реку, низко пригибаясь, надеясь, что берег не позволит им увидеть меня, когда я буду переходить через него в кусты. Я не оглядывалась; мне приходилось осторожно ступать по скользким камням брода. Я была не более чем на полпути к кустарнику, когда над шумом воды на стремнине неподалеку от меня, я услышала, как лошадь плюхнулась в воду позади меня, услышала, как она сделала два или три прыжка, услышал, как другие лошади плюхнулись в воду, а затем всадник внезапно схватил меня за левую руку и рывком усадил на свою лошадь перед собой. Я развернулась и посмотрела на него, и пыталась укусить и поцарапать его лицо, но он просто рассмеялся и развернул меня своей левой рукой так, чтобы я не могла ему навредить. Он развернул коня, и трое других всадников тоже повернулись, и мы поехали вниз по тропе; они разговаривали и смеялись на своём языке, таком странном для меня, что я так сильно испугалась, что не могла заплакать, нет, даже когда мы проезжали мимо мальчика и девочки, двух моих товарищей по играм, лежавших мёртвыми у тропы! По пути в лагерь к нам присоединились другие враги, некоторые из них вели захваченных лошадей, двое – пленных девочек моего возраста. О, как мы были подавлены; нам было так грустно, и мы так боялись наших похитителей, что даже не разговаривали друг с другом, пока нас везли по тропе!

Когда мы прибыли в лагерь, то обнаружили там более сотни врагов, некоторые из них держали много лошадей Змей, другие охраняли пленных мальчиков и девочек, остальные бродили по лагерю, забирая всё, что им нравилось, и поджигали вигвамы, шкуры, сёдла – всё, что могло гореть. Нас было девять пленников – четверо мальчиков и пять девочек, все примерно моего возраста. Одна из пленных девочек, по имени Женщина-Выдра, была моей близкой подругой. Она подбежала ко мне, как только мой похититель спустил меня с лошади, и мы вместе заплакали. Она рассказала мне, что была схвачена человеком, который привез меня сюда, и что он оставил её с кем-то из своих товарищей, когда отправился в погоню за нашими людьми.

Затем всадник внезапно схватил меня за левую руку и рывком усадил на свою лошадь перед собой

Пока лагерь горел, наш пленитель поймал лошадь для Женщины-Выдры и одну для меня и оседлал их сёдлами, которые он спас от сожжения. Другим пленникам тоже дали оседланных лошадей, и вскоре нам всем приказали сесть на них и ехать верхом. Нам просто нужно было идти. Впереди нас были всадники, за нами – всадницы; мы никак не могли убежать от наших пленителей, ускакав от них. Мы двигались по тропе, встречая то тут, то там то одного, то другого из наших людей, мёртвых, со снятыми скальпами. И когда мы проходили мимо каждого из них, мальчики и девочки снова плакали, все, кроме Женщины-Выдры и меня. Нам было так же плохо, как и остальным, возможно, даже хуже, но мы почему-то не могли плакать.

Мы все дальше и дальше спускались в долину и на закате разбили лагерь у реки. Нам, пленникам, приказали развести небольшой костёр и дали много жирного мяса бизона, чтобы поджарить. Мы всё-таки приготовили его, но нам было так грустно, что мы не смогли его даже попробовать. Все воины собрались вокруг маленьких костров, разговаривали, смеялись, жарили мясо. Было полнолуние; ночь была такой светлой, что мы могли видеть на равнине огромный табун; четверо или пятеро мужчин постоянно разъезжали вокруг лошадей и не давали им разбежаться, пока они паслись. Мы были очень несчастны. Мы оплакивали наших родственников, возможно, погибших, и трепетали при мысли о том, что может нас ожидать – скорее всего, смерть!

Через некоторое время человек, поймавший Женщину-Выдру и меня, вернулся, сел рядом и сказал нам на языке знаков:

– Вы двое мои. Я отведу вас в свой большой вигвам, и там у вас будет вдоволь еды, хорошая одежда, и вы будете помогать моим женщинам выполняйте их работу, и вы будете для меня тем же, чем и мои родные дети. Так что не бойтесь меня. Но не пытайтесь сбежать; если вы это сделаете, мне придется убить вас, потому что я не могу заботиться о том, чтобы преследовать вас и вернуть обратно.

Мы ничего не ответили на это, и тогда, глядя прямо на нас, он продолжил:

– Как дела? Вы понимаете?

И тогда мы ответили ему знаками, что поняли. Наш пленитель был мужчиной около пятидесяти лет, и у него было доброе лицо и мягкий, смеющийся голос, но, о, как мы с Женщиной-Выдрой боялись его в тот первый вечер! Он знаком велел нам всем ложиться и спать, и мы все улеглись вокруг нашего маленького костра, Женщина-Выдра и я тесно прижались друг к другу, а потом он знаками сказал: «Это хорошо!» – и отошёл от нас. Мы не собирались, никто из нас, спать. Мы наблюдали за окружением наших похитителей, надеясь сбежать от них, когда они лягут и заснут. Но перед этим они оставили трёх человек на страже, и те подошли и сели рядом с нами. В полночь трое других заступили на дежурство, и они легли. И, несмотря на свой страх, мы тоже заснули. Мы так устали, что не могли больше бодрствовать.

Нас разбудили на рассвете, отвели к реке умыться, привели обратно, дали ещё мяса и велели побыстрее приготовить и съесть его. Теперь мы были так голодны и не так напуганы, поэтому всё-таки поели. После этого привели лошадей, и вскоре мы все были в сёдлах и снова отправились в путь по долине. Мы скакали без остановки до полудня, а затем, после короткого отдыха, и до ночи. За этот долгий день мы немного привыкли к нашему плену и всё меньше и меньше боялись, что наши пленители могут сделать с нами что-то похуже, чем просто превратить в рабов. Но мы этого не намереваясь стать рабами; в тот вечер мы сидели у нашего маленького костра и строили всевозможные планы – как мы убежим, вернёмся в горы, и найдём наших людей, которые, как мы были уверены, прятались где-то в лесах на западных склонах. Но едва подумав об этом, мы поняли,