Разорение Лангедока - Майкл Болдуин

– Да, я распущенная, – согласилась она. – В Пезане у меня была толпа любовников.

– И как же ты решилась покинуть этот рай для сладострастных?

– Женщины хотели сжечь меня, как ведьму. Они утверждали, будто невозможно соблазнить столько мужчин, не будучи ведьмой. А когда я попыталась втолковать епископу, что для этого требуется знать всего лишь две вещи: когда раздвинуть ноги, а когда держать язык за зубами, он объявил меня даже уже не ведьмой, а колдуньей, хотя сам частенько пользовался мною. И собственноручно развел костер.

– Но ведь ты сейчас здесь. Я могу дотронуться до тебя. Неужели меня всегда будут преследовать миражи?

– Железноликий умеет вытаскивать людей прямо из пекла, ты ведь сама знаешь.

– А потом ты стала Немым и гермафродитом?

– Он уверял, что это не такая уж высокая цена. Что все бросятся искать женщину, а гермафродит станет для них невидимкой. Кто поверит, что женщина способна держать язык за зубами?

– Расскажи мне про Жиббю.

– Горбун пристал к нам чуть позднее. Я и не заметила, как это случилось. Он никогда не позволяет мне любить его, даже если я готовлю ему пищу или поглаживаю по бедру. Ты же сама видела, как он сейчас выскочил под звезды.

Гийометт поведала мне немало полезного об отношениях между мужчиной и женщиной. Она не обладала ни роскошными ягодицами, ни волшебным искусством ля Мамлон, но знала, как лечь под мужчину и в какой момент кончить. Она рассказала мне про разные примочки и зелья, про то, какую ногу закидывать вверх, а какую опускать вниз.

Довелись в свое время батюшке повстречаться с такой опытной наставницей, у меня наверняка появились бы братья да еще и с десяток сестер. Всех удивляло, что такой страстный мужчина, как мой батюшка, женившись на такой красавице, как моя матушка, да еще столь знатного происхождения, зачал ей только одного ребенка. Все думали, что он обладал ею только однажды, потому что был слишком толст и раздавил бы ее в постели. Так же считала и я, пока не узнала, что даже того пресловутого одного раза не было и в помине. Люди часто вспоминали о Большом Быке из Мюре. Одно время каждый крестьянин, живущий в окрестностях Кастельнодари, мечтал заполучить его для случки. Но стоило привести корову, как бык, взгромоздившись сверху, ломал ей хребет. Коровы исправно беременели от него, но родить теленка уже были не в состоянии, поскольку у них отваливался зад. Но матушке некому было ломать хребет, тут уж вы мне поверьте. Ах, если бы только она познакомилась с Гийометт и научилась у нее положению сверху или решилась на подробный разговор с батюшкиной подружкой Мари-Биз!

Уверена, не повстречайся на моем пути Гийометт, я никогда не стала бы вдаваться в подобные тонкости. Прежде я разбиралась лишь в повадках диких зверей. Не знаю, доводилось ли вам наблюдать за ними. У всех у них – от коз до коров, включая даже таких существ, как куры, – самец всегда располагается сверху.

Не то все эти разговоры, не то соль и поздние появления Фантома навевали на меня ужаснейшие сны. В один из таких вечеров, когда Жиббю не то охотился за кроликами, не то просто охранял нас снаружи, я громко застонала и, проснувшись, обнаружила, что тесно прижимаюсь к своей соседке по ложу, речь которой лилась теперь легко и свободно, совершенно без запинки.

– Вообще-то женщины меня не интересуют, – пояснила она, – но поскольку ты моя подруга и в ближайшее время я не очень надеюсь найти себе парня, то, если хочешь, могу тебе помочь. – Губы ее были такими же мягкими, как прежде, когда она, еще в качестве Немого, целовала меня, утешая, но теперь, когда я знала, что передо мной вовсе не безбородый мужчина, поцелуи эти стали гораздо приятнее. У нее оказались чуткие губы и пальцы настолько чуткие, что я даже радовалась ночной прохладе, но, по правде говоря, она учила меня тому, что я давно открыла для себя с помощью Констанс де Кулобр: женщины в своих шалостях вполне могут обходиться друг другом, если только им на ум не придет нечто большее, как Мари-Виз.

Мы не раз во время пребывания в Капестане позволяли себе перед сном эти проказы, и они ничуть не стали помехой Фантому, навещавшему меня после полуночи, и теперь, познакомившись с бывшим Немым поближе, я поняла, что не может быть моим Фантомом это существо, увещевающее меня все более рьяно по мере того, как разгорается его пыл. Большинство снов покоится на поверхности нашего разума, но эти выплывали из самых его глубин.

– За твою голову назначили столь высокую цену, что тебя предаст даже барон, – сообщил он мне.

– Но я ведь ничего не предпринимала с тех пор, как меня оценили в прошлый раз.

– Ты бездействуешь, но твоя слава всегда остается с тобой. Собьются с пути два крестоносца – они винят тебя, Перроннель. Наткнется северянин на воров – так потом выясняется, что все воры на одно лицо и все похожи на тебя. Потеряет лошадь де Монфора подкову – значит, кто-то обязательно видел тебя в конюшне, выглядывающей из-за яслей.

Словом, в обществе Фантома и Гийометт скучать не приходилось.

Мы не покидали сарая, я – потому что пряталась, а Гийометт – ожидая, пока затянется рана на плече. В один из тех дней, ближе к вечеру, когда мы лежали на кровати, бодрствуя, но сохраняя молчание, я увидела меч, поднимающийся в проеме над лестницей, – сначала меч, затем руку, его держащую, а следом голову, белую, как у привидения. Это был Шука, с клювом, еще ниже сползшим к подбородку, по сравнению с обычным его положением.

– Я беру у вас жеребца, – заявил он, – а меч скорее пригодится кому-либо из вас. По дороге движется флаг де Монфора, а под ним – четыре десятка всадников.

Жиббю тут же прошмыгнул внутрь через лаз. Какое-то время он всматривался в даль сквозь дыру в крыше, после чего произнес:

– Их слишком много, чтобы остановить стрелами.

– И направляться им больше некуда, кроме как к нам, – добавил Галка.

Мы с Гийометт торопливо набросили одежду и сделали некоторые другие приготовления.

– Лучше всего мне сдаться, – сказала я. – Иначе они подожгут дом Галки. Лошадь причитается ему, Жиббю. А мечи давай прибережем для другого случая. – Я обняла Шуку. Поцеловать его было непросто – за неимением рта. Но, по крайней мере, в пространстве между носом и подбородком