Много странных типов - Джеймс Уиллард Шульц

Можете мне поверить, мы не слишком долго их преследовали. Вскоре они укрылись в лесу и кустарнике, спрятав своих лошадей, и послали в нашу сторону столько свинца, что с нашей стороны было более чем глупо идти против них. Илгес посовещался с нами, и мы решили сражаться с ними по-индейски. Несколько солдат остались с лошадьми, а остальные из нашего числа, солдаты и горожане, начали продвигаться пешком, перебегая и переползая зигзагами от дерева к дереву. И впереди всех был Брэдли, да, господа, он был впереди всех нас на целых пятьдесят или шестьдесят ярдов. Мне удалось подобраться к нему поближе. Однажды он оглянулся на меня и улыбнулся. Его лицо было белым как мел. Он полз. Мгновение спустя я увидел, как он остановился, прицелился и выстрелил. И в тот же миг из кустов впереди нас раздался страшный залп – и из всех нас он был единственным, в кого попала пуля. Он был убит на месте.

Теперь наконец мы поняли, что нез-персе были слишком сильны для нашего небольшого отряда, и больше их не преследовали, пока не подошёл генерал Майлз. Но это уже другая история. Как только появилась такая возможность, я нашёл тело Брэдли и унёс его, забрал маленький водонепроницаемый сверток оттуда, где он был, а позже в точности выполнил его указания. Жаль, что вы не видели этого замечательного пожилого джентльмена и миловидную седовласую женщину, которые на днях приехали в форт Бентон, чтобы забрать с собой в Штаты своею невестку и тело сына. И, возможно, я не рассказал им о Брэдли. Друзья, прежде чем я закончил, они поблагодарили Бога за то, что у них родился такой сын.

Как его звали на самом деле? Какая разница? Друзья, для нас с вами его звали Брэдли![3]

Рукопись из музея Скалистых гор, государственный университет Монтаны, Боузман. Публикуется с разрешения

Облагаемые определённым налогом

Когда через город проезжала группа полукровок с Красной реки, чужеземцы с востока глазели на них, протирали глаза и снова глазели в изумлении. Такого сборища не видели ни на шоу Дикого Запада, ни на всемирных ярмарках, ни где-либо еще, кроме равнин северо-запада. Впереди ехали несколько мужчин, чьи стремена были так коротки, что их колени находились на одном уровне с холкой лошадей. Их черные шляпы, украшенные множеством ярких лент, были надежно закреплены ремешком, проходившим под подбородком. На них были чёрные суконные пальто с остроконечными капюшонами из того же материала, пришитыми к воротнику. Штаны, тоже из чёрного сукна, держались на месте благодаря пёстрой повязке, туго обтягивавшей талию. На ногах у них были мокасины из дубленой кожи вапити, оленя или, что более вероятно, краденого скота. Лошади у них были тощие и уставшие, а седла представляли собой подстилки из оленьей кожи, набитые шерстью. Они не смотрели ни направо, ни налево, а с гордым и вызывающим видом ехали прямо через город. За ними следовали женщины и дети в двуколках, запряженных одной лошадью в упряжи из сыромятной кожи. И что это были за повозки! Их вырубали из дерева топором, обрабатывали ножом и скрепляли сыромятными ремнями вместо болтов и гвоздей. Колёса были не меньше пяти футов в диаметре, а огромные толстые ободья были обтянуты сыромятной кожей. Спицы и ступицы тоже были большими. Колеса были разболтаны и тряслись, крутились и скрипели на оси из твердой древесины, к которой крепились деревянным штифтом.

На оси и полозьях балансировал грубо сколоченный ящик, в котором лежало походное снаряжение его владельца, а сверху сидели женщины и дети – все, кто смог найти себе место. Те, кто не поместился, шли сзади, а замыкали процессию лошади, которые тянули длинные жерди для вигвамов. Как и мужчины, женщины были одеты во всё чёрное: простое чёрное платье, свободно собранное на талии, чёрная шаль, чёрный платок на голове, завязанный узлом под подбородком. Таков был обычай этих людей на протяжении ста лет и более. Такова была их мода на прически. Такова была их манера делать свои неуклюжие повозки.

– Вид этих людей напоминает о старых временах, когда здесь водились бизоны, и о неприятной истории, в которую я попал, – сказал один старожил. – Тогда Монтана была территорией, а округ Шуто – довольно большой территорией, размером примерно со штат Коннектикут, с очень малочисленным белым населением: всего несколько торговцев, военных и игроков в форте Бентон, административном центре округа, несколько скотоводов на Тетон-Ривер и Сан-Ривер, а также несколько охотников и звероловов, скитавшихся по равнинам. Но в округе был целый штат чиновников, и в то время дела у них шли из рук вон плохо. Им полагалось жалованье, но в казне не было денег, чтобы его выплатить.

Нужно было что-то делать. Чиновники не могли долго продержаться на честном слове, их кредиторы этого не потерпели бы. Не могли они и долго существовать, питаясь одним лишь горным воздухом. Вот к чему всё шло, когда шерифу[4] пришла в голову блестящая идея. Он слышал о большом лагере полукровок на Красной реке, в округе Джудит, где было много бизонов, и, по слухам, у них было больше шкур, чем могли вместить их повозки.

Здесь собралось много людей, – объяснил он судье, налоговому инспектору, секретарю и другим заинтересованным лицам, – конечно, это иностранцы, ведь они недавно прибыли из Канады, но, по его мнению, они в определенной степени должны облагаться налогами. Они пользуются дорогами округа, то есть передвигаются по прериям округа, и куда бы они ни направлялись, они идут по какой-нибудь тропе – может быть, по бизоньей тропе, а может, по индейской. Слова «тропа» и «дорога», конечно, равнозначны, а значит, можно сделать вывод, что полукровки пользуются дорогами округа и должны платить налог на их содержание. Кроме того, лица, облагаемые дорожным налогом, облагаются налогом на бедных и налогом на личное имущество. Так почему бы ему не пойти и не собрать с этих людей налоги, которые они по справедливости должны платить округу?

Чиновники обдумали этот вопрос. Они вспомнили о своих неоплаченных счетах, посмотрели на свою поношенную одежду и сказали шерифу, что его план, насколько они могут судить, вполне законен.

– Что ж, – сказал шериф, – в таком случае остается решить еще один вопрос. Как вам всем известно, у этих людей нет денег, никогда не было и никогда не будет. Поэтому я спрашиваю: не будет ли возражений, если они заплатят налоги добротными полноразмерными шкурами, с головой и