Путешествие к центру Земли. Путешествие и приключения капитана Гаттераса - Жюль Верн

– Я всегда был того же мнения, – заговорил Альтамонт, который до сих пор молчал. – Полярный бассейн простирается не только на запад, но и на восток.

– Это вполне можно допустить, – заметил Гаттерас.

– Это необходимо допустить, – ответил Альтамонт, – потому что свободное море, которое видели капитан Пенни и Бельчер у берегов Земли Гриннелла, видел также лейтенант Мортон, сподвижник Кейна, в проливе, который носит имя этого отважного ученого.

– Но, к сожалению, мы сейчас не в проливе Кейна, – сухо сказал Гаттерас, – и не можем проверить этого факта.

– Во всяком случае, его можно допустить, – заметил Альтамонт.

– Конечно, – подхватил доктор, которому хотелось прекратить бесполезный спор. – Альтамонт прав, и если только окрестные земли не отличаются какими-нибудь особенностями, то под одинаковыми широтами всегда можно ожидать одинаковых явлений. Поэтому я думаю, что свободное море простирается и на запад и на восток.

– Во всяком случае, это для нас не имеет особого значения, – сказал Гаттерас.

– Я не согласен с вами, Гаттерас, – возразил американец, которого начинало раздражать притворное равнодушие капитана. – Весьма вероятно, что со временем это будет иметь для нас значение.

– Но когда же, позвольте вас спросить?

– Когда мы будем думать о возвращении.

– О возвращении! – воскликнул Гаттерас. – А кто же об этом думает?

– Никто, – ответил Альтамонт, – но я полагаю, что где-нибудь мы должны же будем остановиться.

– Где же именно? – спросил Гаттерас.

Вопрос был поставлен ребром. Доктор отдал бы руку на отсечение, лишь бы прекратить этот разговор.

Альтамонт не отвечал; капитан повторил свой вопрос.

– Где же именно? – настаивал он.

– Там, куда мы направляемся, – спокойно ответил Альтамонт.

– Кто может это сказать? – сказал Клоубонни, пытаясь успокоить соперников.

– Итак, я полагаю, – продолжал Альтамонт, – что если мы захотим воспользоваться для возвращения полярным бассейном, то можно попытаться проникнуть в пролив Кейна, который приведет нас прямо в Баффинов залив.

– Вы так думаете? – насмешливо спросил Гаттерас.

– Да, думаю. Я думаю также, что если полярные моря сделаются когда-нибудь доступными, то туда будут отправляться именно этой дорогой как кратчайшей. Открытие доктора Кейна – великое открытие!

– В самом деле? – сказал Гаттерас, до крови закусив губы.

– Разве можно это отрицать? – спросил доктор. – Надо каждому воздать должное.

– Не говоря уже о том, – упрямо продолжал американец, – что до этого знаменитого мореплавателя еще никто так долго не продвигался на север.

– Мне отрадно думать, – возразил капитан, – что в настоящее время англичане продвинулись дальше его.

– А американцы? – воскликнул Альтамонт.

– При чем тут американцы? – проронил Гаттерас.

– Да разве я не американец? – гордо поднял голову Альтамонт.

– Вы странный человек, – с трудом сдерживаясь, сказал Гаттерас. – Разве можно ставить на одну доску счастливый случай и науку? Правда, ваш американский капитан далеко продвинулся на север, но только благодаря случайности...

– Случайность! – прервал его Альтамонт. – И вы смеете говорить, что Кейн обязан этим великим открытием не своей энергии, не своим знаниям?

– Я говорю, – отвечал Гаттерас, – что имя этого самого Кейна не следовало бы даже произносить в стране, прославленной открытиями англичан Парри, Франклина, Росса, Бельчера, Пенни и, наконец, Мак-Клура, который прошел Северо-Западным проходом...

– Мак-Клура! – гневно воскликнул Альтамонт. – Вы упоминаете об этом человеке и отрицаете роль случайностей? Разве своим успехом Мак-Клур не был обязан только случаю?

– Нет! – отрезал Гаттерас, все более разгорячаясь. – Нет! Не случаю, а своему искусству и упорству, благодаря которому он провел четыре зимы среди льдов...

– Еще бы! – возразил Альтамонт. – Его затерло льдами, обратный путь был невозможен, и Мак-Клур под конец бросил свой корабль «Инвестигейтор» и вернулся в Англию.

– Друзья мои... – начал было доктор.

– Впрочем, – перебил его Альтамонт, – оставим в стороне личности и рассмотрим только достигнутые результаты. Вы говорите о Северо-Западном проходе, но ведь проход этот еще нужно открыть.

Гаттерас так и привскочил: его национальное самолюбие было задето за живое.

Доктор снова попытался вмешаться в разговор.

– Вы не правы, Альтамонт, – сказал он.

– Я остаюсь при своем мнении, – продолжал упрямый американец, – Северо-Западный проход еще не открыт, или, если хотите, его еще надо пройти. Мак-Клур не прошел его, и еще ни одно судно, отплывшее из Берингова пролива, не достигало Баффинова залива.

Факт был бесспорен. Что можно было на это возразить?

Но Гаттерас, вскочив с места, заявил:

– Я не потерплю, чтобы в моем присутствии оспаривали славу английского капитана!

– Вы не потерпите? – вскочил в свою очередь Альтамонт. – Но факты налицо, попробуйте-ка их опровергнуть!

– Милостивый государь! – воскликнул Гаттерас, побледнев от гнева.

– Друзья мои, – сказал доктор, – успокойтесь! Мы обсуждаем научный факт.

Добряк Клоубонни хотел видеть только научный спор там, где все дело было в национальной вражде.

– Я готов вам привести факты, – с угрозой в голосе заявил Гаттерас.

– Я тоже! – воскликнул Альтамонт.

Джонсон и Бэлл не знали, как унять расходившихся капитанов.

– Господа, – с достоинством сказал Клоубонни, – я прошу слова! Я требую слова! Все эти факты я знаю не хуже вас,