Путешествие к центру Земли. Путешествие и приключения капитана Гаттераса - Жюль Верн

Доктор расчистил один акр земли и засеял его крессом, щавелем и ложечной травой – антицынготными растениями. Из земли уже выползли маленькие зеленые листочки, как вдруг снова ударил мороз.

За ночь, при жестоком северном ветре, термометр опустился почти на сорок градусов и показывал –8°(–22°Ц). Все замерзло; птицы, четвероногие, земноводные исчезли как по мановению волшебного жезла; тюленьи отдушины затянулись льдом, трещины на ледяных полях сомкнулись; лед попрежнему стал твердым, как гранит, а струи каскадов, схваченные морозами, застыли прозрачными хрустальными лентами.

Эта внезапная перемена произошла в ночь с одиннадцатого на двенадцатое мая. Бэлл чуть не отморозил нос, выставив его на жестокую стужу.

– Ах, полярная природа! – воскликнул слегка озадаченный Клоубонни, – что за штуки ты выкидываешь! Что делать, придется мне снова заняться посевами.

Гаттерас отнесся к этой перемене не так философски, как доктор, – ему не сиделось на месте. Но волей-неволей приходилось выжидать.

– Морозы зарядили надолго? – спросил Джонсон.

– Нет, друг мой, – ответил Клоубонни. – Это последний натиск зимы. Мороз здесь полновластный хозяин и не уйдет без сопротивления.

– Однако здорово он защищается, – заметил Бэлл, потирая себе нос.

– Да! Но я должен был это предвидеть, – сказал доктор, – и не тратить попусту семян, как какой-нибудь неуч, тем более что можно было бы дать им прорасти на кухне у плиты.

– Как, – спросил Альтамонт, – вы могли предвидеть это похолодание?

– Конечно, хоть я и не пророк. Надо было поручить мои посевы покровительству святых Мамерта, Панкратия и Сервазия, память которых празднуется одиннадцатого, двенадцатого и тринадцатого числа текущего месяца.

– Скажите на милость, – воскликнул Альтамонт, – какое влияние могут оказать эти три святых мужа на погоду?

– Очень даже большое, если верить садоводам: они их называют «тремя студеными святыми».

– По какой же это причине, позвольте спросить?

– Потому что в мае месяце периодически наступают холода, и заметьте: наибольшее понижение температуры наблюдается между одиннадцатым и тринадцатым числом.

– Факт действительно любопытный, но как его объясняют? – спросил Альтамонт.

– Его объясняют двояко: или прохождением в эту пору года большого числа астероидов между землею и солнцем, или просто-напросто таянием снегов, которые при этом поглощают огромное количество тепла. И то и другое объяснение правдоподобно. Но следует ли их принимать безусловно? Ответить на это я не берусь. Как бы то ни было, я не могу сомневаться в самом факте. Я упустил все это из виду и... погубил посевы.

Клоубонни оказался прав. По той или другой причине, но до конца мая стояли сильные холода. Пришлось отказаться от охоты не столько из-за морозов, сколько из-за отсутствия дичи. К счастью, запасы свежего мяса еще далеко не истощились.

Жители ледяного дома снова были обречены на бездействие. В течение двух недель, с 11 по 25 мая, их монотонная жизнь ознаменовалась лишь одним событием: плотник неожиданно заболел тяжелой, злокачественной ангиной.

Доктор сразу же определил эту страшную болезнь по его сильно распухшим, покрытым налетом миндалинам.

Но тут Клоубонни был уже в своей стихии, и болезнь, застигнутая врасплох его искусной тактикой, должна была быстро отступить. Лечение было очень простое, а аптека – под рукой. Доктор клал в рот пациенту небольшие кусочки льда; через несколько часов опухоль начала спадать, налеты исчезли. Сутки спустя Бэлл уже был на ногах.

Всех удивлял этот простой способ лечения.

– Это – страна ангин, – поучал Клоубонни, – поэтому необходимо, чтобы рядом с болезнью находилось и лекарство.

– Лекарство-то лекарством, но главное, лекарь! – добавил Джонсон, в глазах которого доктор поднялся на недосягаемую высоту.

Клоубонни решил на досуге серьезно поговорить с Гаттерасом. Необходимо было отговорить капитана от его намерения подняться к северу, не захватив с собой ни шлюпки, ни лодки, ни куска дерева, на которых можно было бы переправиться через залив или пролив. Как всегда, верный своим принципам, капитан ни за что не соглашался плыть в шлюпке, сделанной из остатков американского судна.

Доктор не знал, как приступить к делу; между тем необходимо было быстро принять какое-то решение: в июне пора было двигаться в путь. Долго раздумывал он об этом, наконец, отведя в сторону Гаттераса, ласково спросил его:

– Скажите, Гаттерас, вы считаете меня своим другом?

– Конечно, – горячо ответил капитан, – лучшим, можно сказать единственным другом!

– Если я вам дам один непрошенный совет, – продолжал Клоубонни, – то поверите ли вы, что я даю его от чистого сердца?

– Да, потому что вы никогда не руководствуетесь эгоистическими соображениями. Но в чем же дело?

– Погодите, Гаттерас, я хочу вам предложить еще один вопрос. Считаете ли вы меня добрым англичанином, которому, как и вам, дорога слава и честь своей родины?

Гаттерас в недоумении посмотрел на доктора.

– Да, – отвечал он, – но почему вы меня об этом спрашиваете?

– Вы стремитесь к Северному полюсу, – продолжал Клоубонни. – Я понимаю ваше честолюбие и разделяю его, но, чтобы достигнуть цели, надо сделать все, что от вас зависит.

– Что ж, разве до сих пор я не жертвовал всем для успеха своего дела?

– Нет, Гаттерас, но вы не пожертвовали своими предубеждениями и сейчас отвергаете средство, которое совершенно необходимо для дальнейшего продвижения.

– А! – воскликнул капитан, – вы говорите о шлюпке и об этом человеке?

– Слушайте, давайте рассуждать спокойно, Гаттерас. Рассмотрим вопрос с разных сторон. Весьма возможно, что земля, где мы провели эту зиму, не простирается до самого полюса, до которого остается еще шесть градусов. Если сведения, которым вы до сих пор