Путешествие к центру Земли. Путешествие и приключения капитана Гаттераса - Жюль Верн

– Я все-таки надеюсь, – сказал Джонсон, – что доктор теперь уже начеку. Выстрелы предупредили его об опасности, и он, наверное, догадался, что случилось что-то неладное.

– А что, если в тот момент он был слишком далеко? Что, если он не догадался, в чем дело? – спросил Альтамонт. – Словом, восемь шансов из десяти, что он вернется домой, даже не подозревая об опасности. Медведей заслоняет эскарп, и он их не увидит.

– В таком случае необходимо отделаться от этих зверюг до прихода доктора, – заявил Гаттерас.

– Но как? – спросил Бэлл.

Нелегко было ответить на такой вопрос. Было бы безумием идти на вылазку. Правда, они завалили глыбами льда коридор, но медведи, конечно, могли бы одолеть эту преграду и пробраться в дом. Теперь звери знали, что имеют дело только с четырьмя врагами, которые были куда слабее их.

Осажденные разошлись по комнатам и стали ждать нападения. Слышно было, как звери тяжело топают по снегу, глухо рычат и царапают когтями ледяные стены.

Необходимо было действовать. Альтамонт решил проделать в стене отверстие и открыть огонь по осаждающим. Он очень быстро пробил насквозь ледяную стену, но едва он просунул в отверстие ружье, как оно было вырвано у него из рук. Американец даже не успел выстрелить.

– Черт возьми! Ну и силища! – воскликнул Альтамонт.

И он поспешил забить бойницу.

Прошел час; выхода из этого положения не предвиделось. Стали снова обсуждать возможности вылазки. Было очень мало шансов на успех, поскольку нельзя было справиться с медведями поодиночке. Но Гаттерасу и его товарищам не терпелось покончить с этой напастью; по правде сказать, им было стыдно, что медведи загнали их в ловушку, – и они уже готовы были решиться на открытое нападение, когда капитану вдруг пришел в голову новый способ обороны.

Он схватил железную кочергу, которой Джонсон выгребал угли, сунул ее в печь; затем стал проделывать в стене отверстие, но пробил ее не насквозь, оставив снаружи тонкий слой льда.

Товарищи Гаттераса молча смотрели на эти приготовления. Когда кочерга накалилась добела, Гаттерас сказал:

– Я отброшу медведей раскаленной кочергой – они не смогут ее схватить, а когда они отойдут, мы станем стрелять в них из бойницы, и им не удастся вырвать у нас ружья.

– Здорово придумано! – воскликнул Бэлл, подходя к капитану.

Гаттерас вынул из печки кочергу и быстро сунул ее в отверстие. Снег громко зашипел, от кочерги повалил пар. Подбежали два медведя, схватили раскаленную кочергу и страшно заревели. Один за другим загремели четыре выстрела.

– Попали! – крикнул Альтамонт.

– Попали! – повторил Бэлл.

– Надо повторить, – сказал Гаттерас, быстро забивая бойницу.

Кочергу снова засунули в печь, и через несколько минут она вновь раскалилась.

Альтамонт и Бэлл, зарядив ружья, стали по местам. Гаттерас опять проделал отверстие и сунул в него раскаленную кочергу.

Но на этот раз она уперлась в какой-то твердый предмет.

– Проклятие! – крикнул американец.

– В чем дело? – спросил Джонсон.

– А в том, что проклятые звери наваливают льдину на льдину, они хотят замуровать нас в доме и заживо похоронить!

– Не может быть!

– Посмотрите сами: кочерга дальше не идет. Это, наконец, становится смешно!

Но было уже не смешно, – положение все ухудшалось. Смышленые звери решили взять измором врагов. Они стали заваливать вход льдинами.

– Этакая обида! – ворчал раздосадованный Джонсон. – Добро бы еще люди, а то – звери!

Прошло часа два. Положение осажденных становилось ужасным. Приваленные к стене глыбы так ее утолстили, что снаружи не доносилось ни звука. Альтамонт в волнении шагал из угла в угол. Его приводила в бешенство мысль, что ему при всей его отваге приходится пасовать перед медведями.

Гаттерас с ужасом думал о докторе и о страшной опасности, грозившей ему на обратном пути.

– Ах, если бы доктор был здесь! – сетовал Джонсон.

– Ну, что? Что бы он тут сделал? – спросил Альтамонт.

– О, уж он-то, наверное, выручил бы нас.

– Каким же это образом? – с невольной досадой спросил Альтамонт.

– Если бы я это знал, я не нуждался бы в докторе, – ответил Джонсон. – Впрочем, я догадываюсь, что он сейчас посоветовал бы нам!

– Что же именно!

– Перекусить. Это было бы не вредно. Как вы думаете, Альтамонт?

– Что ж, я не прочь поесть, несмотря на наше дурацкое, прямо-таки унизительное положение, – ответил Альтамонт.

– Держу пари, – сказал Джонсон, – что после обеда мы придумаем, как выпутаться из беды.

Никто не ответил. Все сели за стол.

Воспитанный в школе доктора, Джонсон старался философски относиться к опасности, но это ему никак не удавалось. Шутки застревали у него в горле. К тому же осажденные стали испытывать недомогание. Атмосфера начинала сгущаться в наглухо закрытом помещении, почти не было притока свежего воздуха, так как в печах была плохая тяга. Огонь должен был в скором времени погаснуть. Кислород, поглощаемый легкими и печью, мало-помалу заменялся углекислотой.

Гаттерас первый заметил эту новую опасность, он не скрыл ее от своих товарищей.

– Значит, надо во что бы то ни стало выйти наружу! – воскликнул Альтамонт.

– Да, – сказал Гаттерас, – но подождем ночи. Сделаем отверстие в потолке, и воздух освежится; один из нас подымется к отверстию и будет стрелять по медведям.

– Больше ничего не остается, – ответил Альтамонт.