Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 2 - Елизавета Владимировна Соболянская

оставались живыми и непосредственными детьми, а еще получали практически невозможные для светских барышень знания — отчаянно необходимые тем, кто должен будет бороться за существование и карьеру.

Глава 15

С появлением документа, подписанного императрицей, Терезия Ольденбургская стала приезжать в школу чаще. Саша понимала ее волнение и не торопилась тратить слова на уговоры. Просто предлагала ее светлости выпить чаю в компании преподавательниц, старших учениц или господ офицеров, отдыхающих перед началом занятий.

Потом Терезия Борисовна стала привозить в школу своих дочерей и дозволяла им играть в гостиной вместе даже с младшими воспитанницами. При этом серьезные бонны великих княжон присматривали за ними, но не вмешивались в детские игры. Непосредственные купеческие дочки быстро обучили чопорных «светлостей» играть не только в куклы, но и в «поход в лавку», «заполнение расходных книг» и «нападение разбойников на путевую карету».

В ответ юные Ольденбургские учили пансионерок правильно принимать гостей, разливать чай и говорить светские любезности с самым серьезным видом.

Польза была признана взаимной, когда пансионерки начали болтать в дортуарах по-французски, а юные Ольденбургские затребовали себе арбалеты, перочинные ножи и принялись усердно заниматься магическим искусством.

Между тем слякотная Петербургская осень перешла в не менее слякотную зиму. Еще в октябре, когда начались первые дожди, Александра распорядилась застелить дорожки в саду досками, чтобы девочки продолжили активно двигаться и много гулять.

Возле школы не нашлось подходящей крытой площадки для занятий верховой ездой, поэтому барышень раз в неделю стали возить в Манеж, в то время, когда там не было никого из офицеров. Сопровождали девочек классные дамы и присланные генералом Бенкендорфом «штрафники». Без происшествий не обходилось, но серьезных травм удалось избежать благодаря тому, что ездили дети на пожилых, спокойных лошадях и под внимательным присмотром нижних чинов.

Остальные занятия спортом проводились в залах, в полупустом каретном сарае и в недостроенной части школы.

Поскольку за тренировки с оружием отвечал прапорщик Медведев, Александре приходилось видеться с ним ежедневно — и не только на обеде, но и перед занятиями, и после.

Прапорщик настоял на том, что директрисе нужно показывать пансионеркам пример и самой обучиться не только стрельбе из арбалета и лука, но и верховой езде, фехтованию и метанию ножей.

Саша не возражала.

Тело Шурочки, пусть и юное, и закаленное трудностями Павловского института, все же не имело той формы, которая ей виделась комфортной.

Поразмыслив над приличиями, Александра Николаевна предложила совместные занятия еще парочке молодых преподавательниц, проживающих при школе. Как только в школе объявлялся отбой, четыре молодые женщины шли в каретный сарай, облачившись в суконные шаровары и куртки, и там бегали, прыгали, скакали и метали ножи до полуночи. Потом, взмокшие от пота, шли в свои комнаты, быстро обливались из кувшинов чуть теплой водой и падали спать.

Зато никаких сплетен, болтовни, зависти и злости — вся бурная энергия тратилась на серьезные физические упражнения, и юные дамы вели себя благонравнее возрастных.

Для дам постарше Саша тоже нашла занятие — танцы.

Дважды в неделю — по вторникам и субботам — в большом зале устраивали вечер с танцами. Все, кто умел держать в руках музыкальные инструменты, становились оркестром. Классные дамы по очереди становились хозяйками развлечения, стремясь перещеголять друг друга в любезности и такте.

Пансионерки, как и в других институтах, танцевали друг с другом, при этом кавалеров назначали из провинившихся девиц, отмечая их особыми повязками на рукавах.

В пост танцы заменялись «светской гостиной», Саша сама придумала эту игру — раздавала преподавателям и девочкам листочки, как при игре в «мафию», и все участники должны были определить «светского хлыща», «мошенника», «авантюристку», «бесприданницу», «разоренного кавалера, ищущего богатую невесту», «сваху» и прочих участников светского общества.

Эта игра сначала вызвала осуждение у герцогини, но, понаблюдав за игроками со стороны, она признала, что детям полезно научиться оценивать взрослых по реальным действиям, а не по словесной шелухе.

Впрочем, вскорости и танцы, и «мафия» заменились подготовкой к Рождественскому балу, на который обещала заглянуть сама императрица!

Само Рождество праздновалось двадцать пятого декабря, потом две недели шли «Святки» — время веселья, гостей и балов. По традиции императрица приезжала в Смольный шестого января — под самый конец Святок, когда пансионерки, отпущенные на Рождество, возвращались в город. Все другие благотворительные организации она посещала позже, оставляя Рождество милым семейным праздником.

Однако в этом году к ее обычным поездкам добавилась благотворительная школа Терезии Ольденбургской, и для нее тоже следовало найти время.

После длительного обсуждения и согласования дамы решили, что приличным будет посетить все институты подряд — Смольный, Павловский, Александровский и, наконец, Школу для благородных девиц герцогини Ольденбургской.

Таким образом стоило ждать августейшую гостью девятого января. Все готовились очень серьезно.

Саше пришлось задействовать все свои таланты организатора, чтобы сначала общими усилиями написать сценарий, потом утвердить его, начать репетиции, а после… не дать развалить всю задумку.

Примерно раз в неделю на пороге ее кабинета появлялась герцогиня и трагическим тоном объявляла:

— В Смольном (в Александровском, в Павловском, в Повивальном) делают не так!

— И это замечательно! — с энтузиазмом говорила Александра. — Значит, мы будем единственные и неповторимые! Хотите чаю, ваше сиятельство? Сегодня девочки пришивают шелковые цветы на платья, желаете увидеть?

Полюбовавшись детьми, цветами, котиками в конюшне или новым занавесом, расписанным пансионерками под присмотром учителя рисования, Терезия Борисовна успокаивалась и уезжала, а через неделю возвращалась — встревоженная и нервная.

Саше пришлось даже чай особый составить — успокаивающий, и просить на кухне заваривать его каждый раз, когда приезжает ее светлость.

Все в школе относились к ситуации с пониманием — спор, поддержанный самой императрицей, дело чести! Так что помогали чем могли абсолютно все — от шалопаев-офицеров, присланных в школу отрабатывать наказание, до кухарок и горничных, придумывающих необычное угощение к празднику и высочайшему визиту.

Больше же всего Александру ободрял Медведев — поддерживал, помогал и… не забывал ухаживать. Тихо, тонко и очень-очень настойчиво.

Тем более занятия стрельбой и спортом позволяли ему касаться Саши без нареканий. Удобные чехлы для метательных