Бегство короля - Джорджетт Хейер

господин, блажен тот день, когда ваше величество появилось в моем доме! Позвольте старой женщине заглянуть вам в лицо, господин, ибо однажды я видела вашего царственного отца, да будет благословенна его память, и я умру совершенно счастливой, ежели мне удастся увидеть и ваш прекрасный лик!

С уст короля сорвался смешок.

Он сказал:

– Я от всего сердца рад вам угодить, добрая матушка, но боюсь, мое лицо огорчит вас, ведь его никто никогда не называл прекрасным!

Король подошел к женщине, взял ее за руку, подвел к лавке, стоявшей возле камина, усадил старушку, а сам грациозно опустился на одно колено и поднял на нее глаза, в которых плясали веселые искорки.

Женщина протянула узловатую руку к голове короля, но в последний момент, когда казалось, рука вот-вот дотронется до головы, старуха ее отдернула.

– Эх, мой господин, что же они сделали с вашими красивыми локонами? – спросила она.

– Да ничего особенного, матушка, просто отрезали, чтобы меня никто не узнал.

– Как бы мне хотелось сохранить один на память! – вздохнула старая женщина. – Вот счастливый день! Какой же вы широкоплечий, а ваш царственный батюшка был маленький, тщедушный! О, радость! Как хорошо, что я дожила до такой чести!

Она осмелилась положить руку ему на плечо и улыбнулась слегка подрагивающими губами.

– Благословен Господь, что Он позволил моим сыновьям помочь вашему величеству! – воскликнула старуха. – Я горжусь, да-да, и они гордятся тем, что им оказано такое доверие. Ежели они подведут вас, мой господин, то все! Они мне больше не сыновья!

– Ах, добрая матушка, если бы все мои подданные были бы так честны, как ваши сыновья, то мне не пришлось бы воевать за мое королевство, – сказал король. – Я в таком долгу перед вами и не знаю, смогу ли отплатить вам тем же, но, слово Карла Стюарта, я постараюсь!

С этими словами он поцеловал ее в щеку и поднялся на ноги.

– Мой господин, – воскликнула старушка, которой слезы застилали глаза. – Вы согрели мое старое сердце. Спаси и сохрани вас Господь!

– Ваше величество, нам давно пора, – напомнил Ричард. – Мы еще девять миль должны прошагать, а ночи сейчас очень темные.

– Я готов, – ответил король и, снова нахлобучив потрепанную шляпу, взял палку от метлы, которую дал ему Йатс.

Трое мужчин, которым он не позволил сопровождать себя, бросились на колени, поцеловали Карлу руку и пожелали ему поскорее добраться до места назначения. Ричард отворил дверь, осторожно выглянул, посмотрел на дорогу и кивнул королю, давая понять, что можно выходить в темноту.

Глава 4

«Кто здесь?»

Меделей находился восточнее Северна, и из Хоббал-Грендж туда проще всего было попасть по дороге, которая вела через Тонг и Шифнал. Но поскольку Ричарду было известно, что в обоих этих местах расквартированы отряды мятежников, он предложил королю пробираться полями и более пустынными проселочными дорогами, испещрявшими ту местность. Король согласился, но вскоре пожалел о своей уступчивости. Совершенно непривычный к ходьбе, он убедился в том, что путь по лугам и лесам нелегок. Карл то и дело оступался в темноте, спотыкался о корни деревьев или о кучки земли, оставленные кротом, а главное, каждый шаг в тесных башмаках причинял ему острую боль. Ричард шагал чуть впереди, в его неизящной походке не чувствовалось ни малейшей усталости; лишь порой он спохватывался и, оглянувшись, помогал королю перелезть через изгородь или перебраться через особенно глубокий овраг. Однако частенько забывал, что король не деревенский парень и его тело не привыкло с детства к подобным упражнениям.

Карл не жаловался; он даже немного досадовал на себя за то, что так часто спотыкается и так жестоко страдает от неудобств, которые причиняют ему башмаки и грубая рубаха. Один раз он, правда, был вынужден попросить своего провожатого не торопиться, потому что сильно отстал и мог потеряться; но когда Ричард услышал его и возратился, обещая впредь быть поосторожнее, Карлу даже удалось отпустить шуточку в свой адрес.

Ричард боялся повстречать какого-нибудь припозднившегося путника и предпочитал идти по полям и лесам, хотя на пути им попадались дороги. Королю же казалось, что провожатый выбрал самый трудный путь, который только можно себе представить. Иногда ежевика цеплялась за его плащ, длинные колючие ветки стлались по тропинке, путались в ногах и рвали чулки Карла; в другой раз он натыкался на дерево, которое вдруг вырастало перед ним, или же проваливался по щиколотку в грязную лужу. А однажды король обжегся о крапиву, и рука так болела и зудела, что он не выдержал и выругался вслух.

Ричард торопливо зашикал на него, предупреждая, что здесь поблизости жилье.

– Черт бы побрал этот дом и всех его обитателей! – яростно воскликнул король и лизнул обожженную руку. – Я угодил рукой прямо в крапиву!

Ричард, разумеется, отнесся к этому как к самому обычному делу.

Он успокаивающе произнес:

– Зуд скоро пройдет. Будь сейчас посветлее, я бы нашел щавелевый листок, чтобы ваша честь потерла больное место. Удивительно, как щавель снимает боль от крапивы.

Это замечание раздосадовало короля, но едва он собрался сказать в ответ что-нибудь едкое, как до него вдруг дошел весь юмор ситуации, и Карл расхохотался.

Ричард, позабыв про уважение к королевской особе, схватил его за руку и слегка встряхнул.

– Перестаньте, перестаньте! А не то мы насторожим здешних жителей, помяните мое слово!

Они прошли еще одну милю. Королю уже было не до смеха; он с трудом удерживался от стонов, поскольку ноги, сведенные судорогой и натертые до волдырей, страшно болели. Карл никогда еще так не уставал; голова его кружилась и подчас, казалось, отделялась от туловища, поэтому он шагал неуверенно; шляпа давила на лоб, словно железный обруч, и, хотя король вертел ее то так, то этак, облегчения не наступало. Он стиснул зубы и поковылял дальше, но каждый шаг причинял ему страдания, и наконец Карл, не в силах более выносить их, попросил Ричарда остановиться.

Ричард тут же замер и, обернувшись, обнаружил, что король сидит на мокрой земле. Ричард присел рядом на корточки и обеспокоенно спросил, в чем дело: может, его величеству дурно или же король ушибся?

– Нет, – слабым голосом ответил Карл. – Дай мне нож, если он у тебя есть!

– Нож? – тупо переспросил Ричард.

– Да, нож!

– А зачем вашей светлости нож? – осторожно поинтересовался Ричард и на мгновение оцепенел от ужаса, заподозрив, что король потерял рассудок.

– Чтобы разрезать эти башмаки, болван!

Обрадованный Ричард сунул руку в карман и, достав большой складной нож, протянул его королю. Карл скинул башмаки и разрезал