Чекистами не рождаются - Андрей Алексеевич Ворфоломеев

теперь вроде бы золото отбили у Колчака партизаны. Не всё, конечно. Примерно половину. А из Москвы, в свою очередь, поступил строжайший приказ обеспечить полную сохранность золотого эшелона и в кратчайшие сроки отправить его обратно в центр.

В реввоенсовете сразу же закипела напряжённая работа. На экстренно созванном заседании было решено выделить для охраны поезда целый батальон 262-го стрелкового полка. Ну, и всех наиболее надёжных и проверенных товарищей. Из числа чекистов, разумеется. Попал в их число и Лев. Как-никак, определённый опыт обращения с ценными грузами у него уже имелся. И пусть сам парень об этом особо не распространялся, но те, кому положено по службе знать – знали. Оттого и предложили Льву новое ответственное задание. Он и согласился.

Золотой эшелон вышел из Иркутска 22 марта 1920 года. Предстоящее путешествие отнюдь не выглядело лёгкой прогулкой. Чай, не до одних ушей слушок о золотишке донёсся. Да и до Москвы далеко. А в пути всякое случиться может.

Первое препятствие ждало уже через сутки – на станции Зима. Мост через реку Ию оказался разрушен. Было ли это следствием продолжавшейся войны или актом прямого саботажа, неизвестно. Так или иначе, но после жарких споров комиссар эшелона Косухин принял решение не ждать возведения капитального моста, а построить свой – на скорую руку. И силами не пришлых мастеров, а красноармейцев охраны. Так оно, знаете ли, надёжнее будет.

Материалом для импровизированного моста послужил лес. Его в окрестностях станции росло предостаточно. Тайга, однако! Обрезки сучьев, веток и стволов тоже не пропадали без дела – люди беспрерывно палили костры, дабы спастись от всё ещё сильных сибирских холодов.

Наконец, спустя одиннадцать дней беспрерывной, поистине подвижнической работы временный деревянный мост был готов. Гружёный состав он, конечно, выдержать не мог. Тогда красноармейцы додумались, на «раз-два!», перекатывать вагоны по одному. Да ещё и вручную! Упираясь плечом в дощатую стенку, пропотевший насквозь Лев то и дело повторял про себя строчки из стихотворения Хлебникова:

Ухая, охая, ахая, всей братвой

Поставили поваленный поезд,

На пути – катись.

На противоположной стороне Ии эшелон сформировали заново. На дворе уже стояла глубокая ночь. Лишь в 3.15 перецепившийся паровоз вновь вытянул поезд на перегон. Однако радость оказалась недолгой. Мосты через Уду и Бирюсу тоже были взорваны. Новых мостов решили не строить. На счету была каждая минута, а это – лишняя задержка времени. Иной выход подсказал один из местных уроженцев:

– Хоть и апрель на дворе, а на Бирюсе лед выдержит.

Сказано – сделано. Прямо по речному льду проложили временные пути, по которым и принялись опять перекатывать вагоны вручную и поодиночке. А что? Работа уже знакомая. Пусть и несколько лошадиная…

Пока препятствия продвижению эшелона попадались только пассивные. Лев даже начал понемногу недоумевать. Где же многочисленные противники советской власти и просто бандиты? Неужели никто так и не позарится на столь солидный куш? Слухи-то, поди, быстрей паровоза впереди бегут… Ох, не стоило так и думать! Недаром же в народе говорят: «Не буди лихо…» Скоро молодой чекист получил исчерпывающий ответ на все свои вопросы.

На одной из станций к остановившемуся для заправки водой и углём составу направилась целая делегация. Впереди важно вышагивал хромоногий мужчина средних лет в кожанке и кубанке с красной лентой.

– Нам бы комиссара или начальника ЧК, – без лишних церемоний начал он.

– Я – начальник особого отдела, – ответил комиссар Косухин. – С кем имею честь?

– Мы – спецотряд ВЧК по борьбе со спекуляцией. Имеем мандат на обыск эшелона.

«Ах, вот оно что! – мелькнуло в мозгу комиссара. – Ну, ну!»

– А кем подписан ваш мандат? – с целью потянуть время спросил он.

– Самим товарищем Дзержинским! – важно бросил хромоногий. – Нам и золото приказано конфисковать. Под расписку, конечно. Вы – сдали, мы – приняли. Всё чин чинарём будет. А бумагу мы вам какую угодно выпишем! Верно, хлопцы?

– Га-га-га! – расхохотались сопровождавшие хромоногого молодцы.

«Ещё лучше! – мысленно усмехнулся Косухин. – Начали со спекуляции, а на золото съехали! Знаем мы таких “чекистов”!»

– Я должен доложить начальнику эшелона, – твёрдо отчеканил комиссар.

– Валяйте. Только не тяните. У нас мало времени…

Поднявшись в вагон, Косухин подал условный знак:

– Тревога! Всем подъём! Это бандиты!

Сидевшие по теплушкам красноармейцы и чекисты быстро разобрали оружие. Поскольку нужда таиться отпала, Лев давно уже сменил свой компактный «маузер» на более известную угловатую и длинноствольную модель C-96. Едва два добровольца по команде сдвинули дверь, как он сразу же принялся гвоздить из него по стоявшим на перроне бандитам. Справа и слева от него тоже стреляли. Теплушка мгновенно заполнилась оглушительным грохотом и клубами порохового дыма. Бандиты попытались было отстреливаться, но куда там! На столь серьёзный отпор они явно не рассчитывали. Окончательно чашу весов в сторону охраны золотого эшелона склонили загрохотавшие из дверей теплушек сразу несколько «максимов». Через пятнадцать минут с бандой было покончено.

12 апреля 1920 года на станции Ачинск произошла смена охраны поезда. Простых красноармейцев 5-й армии сменил 1-й Интернациональный полк под командованием венгра Юлиана Варги. Новоявленные вожди молодого советского государства по-прежнему продолжали доверять лояльно настроенным иностранцам больше, чем своим соотечественникам.

И вновь застучали колеса вагонов по стыкам рельс. 21 апреля эшелон особой важности № 10950 вышел из Омска. Телеграмму об этом незамедлительно направили Ленину. Из Москвы сразу же пришел ответ. В нём поезду предписывалось повернуть на Казань, где и сдать всё золото в местный губфинотдел. Это потребовало дополнительных согласований. Например, в Уфе пришлось дополнительно потратить два дня на получение особого разрешения для движения поезда такого веса по железным дорогам бугульминского направления.

– Хе! С бандитами справились, а бюрократов одолеть не можем! – не преминул, подмигнув, прокомментировать эту заминку один из молодых чекистов.

– Не зубоскаль, – осадил его Лев. – У железнодорожников свои резоны. Кому охота головой рисковать, если поезд под откос сойдет. Да ещё такой важный…

Из Уфы поезд вышел в два часа ночи 28 апреля, а в Казань прибыл в 11.30 3 мая. Разгрузка его заняла целых четыре дня. Всего ценный груз составил 6815 ящиков с золотом общей стоимостью 409 625 870 рублей и 23 копейки. На этом почти полуторамесячная эпопея и закончилась. Далеко не для всех она прошла бесследно. К примеру, комиссар Косухин на нервной почве заработал страшный фурункулёз. Всё тело его сплошь покрылось нарывами. Лев же сгоряча поклялся было и вовсе на золото не смотреть, и в доме его не держать, однако затем несколько остыл.

«А что же я в таком случае Насте