Грязное золото - Джеймс Уиллард Шульц

нападет – несомненно, наличие у нас многозарядных ружей стало для них неприятным сюрпризом. Тем не менее, рисковать мы не стали и выставили охрану на всю ночь. Еда, которую мы ели, воняла бизоньим навозом, на костре из которого женщинам пришлось её готовить. Нам пришлось пить горькую воду из ручья, и нам от нее стало плохо. Мы были слабыми и шатались, словно пьяные, когда рано утром покинули этот нехороший лагерь. Там я заметил единственный признак жизни, и видел такое и многие годы после. Хотя вода в реке была такой насыщенной щелочью, что могла бы убить человека и животных, которые постоянно пили бы ее, небольшие стайки мелких рыбешек прекрасно себя чувствовали во всех водоемах. Это не были ручьи, которые оживают после таяния снега и летних дождей.

Мы вышли к оврагам на берегах Миссури задолго до полудня, и по утоптанной бизоньей тропе спустились с длинного, частично поросшего соснами увала в долину, прямо напротив устья Волчьего ручья (сейчас белые называют его Скалистым ручьем). Жадно и долго мы пили мутную, но пресную воду из бурной, с быстрым течением реки, и остаток дня провели, делая плоты и переправляя через реку всё своё имущество, и после этого заставили переправиться лошадей. Когда стемнело, мы так устали, что у нас не было даже сил поставить вигвамы.

Наши женщины все же отправились на поиски сухих дров в ближайший лес, и сделали там очень важное для нас открытие. Они торопливо прибежали к нам и сказали, что обнаружили три военные хижины, новые, самые большие из всех, которые когда-то видели. Они привели нас туда – в густой лес недалеко от ручья. Они были обычными – такие делают все военные отряды, чтобы скрыть огонь костра и заодно в качестве укрытия – из тонких веток, кустов, кусков коры с сухих хлопковых деревьев. Они были новыми и очень большими – в каждой могло бы поместиться двадцать пять-тридцать воинов. В двух из них огонь разводили примерно неделю назад, но в третьей пепел был свежим, еще пушистым – ему было не более двух дней. Мы решили, что, возможно, военный отряд возвращался через это место и снова остановился здесь, потому что ни один отряд не станет использовать чужие военные хижины из страха, что их начнут преследовать несчастья. В каждой хижине валялось несколько пар рваных изношенных мокасин, по вышивке на которых стало ясно, что это был отряд ассинибойнов.

Мы думали над этим вопросом, когда женщины, зашедшие дальше в лес, криком позвали нас; они кое-что нашли. И это стоило внимания: Это был грязный, в красную и синюю клетку, с белой каймой носовой платок, и все сразу признали, что он принадлежал Длинным Волосам (Беллари) – только у него был носовой платок такого цвета. Там же были лошадиные следы. Военный отряд, как обычно, был пешим. Потом в полузасохшей грязи на берегу ручья мы нашли следы человека, обутого в ботинки, и другого, обутого в мокасины из мягкой кожи, и нам все стало ясно. Ботинки носил Беллари, другим был Берд, то всегда носил такие мокасины, их для него шила его женщина из племени Змей (шошонов). Кто-то из военного отряда таких следов оставить не мог, потому что ассинибойны, как и большинство племен равнин, носили мокасины из сыромятной кожи.

Теперь нам нужно было выяснить, куда отсюда ушли воры и убийцы, и это было несложно, ведь все тропы из этой части долины Миссури вели в бесплодную, изрезанную оврагами местность, врезавшуюся в равнину. Мы быстро вскочили на лошадей и проехали по тропе, чтобы проверить свои догадки, и скоро нашли следы двух лошадей, которые вели верх по тропе к верхнему концу долины, выше ручья. Так вот. Беглецы направлялись на запад. Но не в Калифорнию – иначе им пришлось бы свернуть на Южную тропу – к реке Толсторога, Извилистой реке, и реке Сладкой Воды. Был и другой путь к берегу: через Ольховое ущелье, Бэннок, Миссоулу, и по тропе дороге Муллан к Портленду; это тоже был большой город, и там можно было хорошо погулять на украденное золото. Мы попутно заметили, что военный отряд тоже пошел на запад, по той же тропе, где мы нашли лошадиные следы.

Когда мы вернулись в лагерь, Картер предложил, чтобы с самого утра Три Бизона, Ахкайя, он и я поспешили на поиски этой пары. Но остальные его не поддержали: ведь где-то впереди находится большой военный отряд, в столкновении с которым шансов у нас не будет. Мы должны держаться вместе, пока не доставим женщин и детей в целости и сохранности в лагерь пикуни. Мы полагали, что находится он у истока Среднего ручья, и до него было два дня пути.

Находка военных хижин сильно нас обеспокоила. Была возможность, что те, кто их построил, могут быть рядом с нами – возможно, они возвращались домой. Мы не должны были разжигать костров для приготовления пищи, сказал Три Бизона, и велел женщинам дать нам то, что можно есть так – вяленое мясо, вяленый спинной жир и пеммикан, потом распределил мужчин часовыми на всю ночь – нам с Ричардсом достался пост на берегу реки, чуть ниже устья ручья.

Сказав, что я спать не хочу, я предложил Ричардсу лечь спать, а сам сел рядом с ним, слушая тихое печальное журчание воды, которое так отличалось от журчания других рек. Хотя сезон спаривания у вапити уже заканчивался, выше и ниже по долине раздавался призывный рев самцов, а однажды я услышал стук рогов двух оленей, боровшихся за внимание оленихи. Как всегда, выли волки, визжали койоты, ухали совы. Бобры хлопали по воде своими плоскими широкими хвостами. Застигнутые темнотой гуси и утки крякали и шипели. Я смутно видел нескольких вапити, оленей и бизонов, спускавшихся к ручью и переходивших на другую сторону. Какая это была мирная, занятная картина! Никогда я не забуду эту ночь, проведенную на огромной равнине среди бесчисленных животных, обитавших на ней! Во всей огромной стране черноногих одним из самых любимых мною мест была долина верхней Миссури и сама река.

Наутро мы, не ослабляя внимания, не поев, собрались и поторопились пересечь открытую местность, чтобы остановиться и поесть в таком месте, где враги не смогли бы нас застать врасплох. Во время этой короткой остановки Три Бизона сказал, что во время короткого ночного сна ему было послано видение о том, что впереди нас ждет опасность. Он видел мужчин, которые танцевали и размахивали скальпами,