Многотрудная, полная невзгод и опасностей жизнь Ивана Семёнова, второклассника и второгодника - Лев Иванович Давыдычев

– Берите, дедушка. Вы первый нашли.

– Я нашёл, я и потерял. Теперь он твой. Можешь вставить, – с завистью сказал дед. – Красиво будет.

– А если Былхвосту вставить?

– Сторожевому-то псу?! – возмутился дед. – Да ведь зуб-то сверкает! Его в темноте за тысячу вёрст будет видно! Отдай зуб законному владельцу – и точка.

– А чего это я его искать буду? – с тоской спросил Иван. – Он, может, сейчас сидит, компот ест, а я ищи, мучайся?

– Не знаю, – вздохнул дед, – может, компот употребляет, может, слёзы горькие льёт. Не знаю. У меня, голова моя персона, ни разу в жизни ни одного золотого зуба не было.

– У меня тоже.

– Вот и отнеси.

Иван потоптался на месте и побрёл. Очень ему не хотелось идти к законному владельцу золотого зуба.

Боялся Иван.

«А чего бояться? – спросил он самого себя. – Не искусают же они тебя? А если и будут драться, то удрать можно».

Эх, поесть бы сейчас и лечь спать! И сон бы увидеть хороший!

Например, как прошло много-много лет, и в школе, в которой Иван учился, на стенах в каждом классе висят его портреты. А на здании прибита каменная доска, а на ней золотыми буквами написано:

«В этой школе страдал и мучился, но с отличием её закончил самый замечательный, но самый несчастный человек Иван Семёнов».

Иван от умиления шмыгнул носом. Даже поплакать захотелось.

Однако плакать было некогда. Он стоял перед высоким забором.

Законные владельцы золотых зубов найдены

Калитка была закрыта. Иван постучал. В ответ раздался страшенный собачий лай и звон цепи.

«Только бы сама Аделаида вышла, а не её мамаша», – испуганно подумал Иван.

Но из дому вышла мамаша. Иван ждал её еле живой от страха.

– Чего надо? – грозно спросила она, подойдя к калитке.

– Аделаиду.

– Болеет она! И я болею! Все болеем!

– А чем? – поинтересовался Иван и вдруг увидел, что на месте золотого зуба у неё – дырка. – Вот! – крикнул он радостно и протянул в щель между досками руку.

Мамаша схватила зуб левой рукой, а правой – руку Ивана, спросила:

– Второй где? Второй зуб где?

– Не знаю, – ответил Иван, пытаясь освободить руку.

– В милиции скажешь!

– Да был я в милиции! – чуть не плача крикнул Иван. – Отпустите меня! Больно мне! Вместе в милицию сходим, если хотите! Отпустите только!

– Не могу, – призналась мамаша, – боюсь, убежишь.

– Не убегу! Честное слово!

Она выпустила руку, сказала:

– Жалко. Хороший был зуб. Нет у меня времени по милициям ходить! – вдруг закричала она. – Мне мороженым торговать надо! Мне план выполнять надо! А кто второй зуб нашёл, пусть им подавится! А если ты найдёшь, принеси.

– Не найти, – грустно сказал Иван. – По-моему, его собака съела. Былхвост её зовут. Теперь её Былзуб звать можно.

– Заходи, – тоже грустно сказала мамаша, а когда Иван закрыл за собой калитку, позвала: – Аделаида! Дочь! Иди сюда!

На крыльце появилась Аделаида. Глаза у неё были заплаканные, щека завязана платком.

– Здравствуй, – сказала она, и Иван заметил, что на месте золотого зуба у неё дырка.

– Один зуб принёс – мой, а твой – нет. Говорит: собака съела. Кто поверит? Нет, нет, отдавай зуб! – жалобно кричала мамаша.

– Нате! – сказал Иван. – Берите любой! Хоть все! – И оскалил свои зубы.

– Дразнишься?

– Нет. Не дразнюсь, а жалею вас. Почему вы всех жуликами считаете?

– Не всех, а почти всех, – ответила мамаша. – Я торговать пошла. Может, по дороге в милицию зайду. Несдобровать тогда тебе.

Когда мамаша свернула за угол, Аделаида сказала:

– Посидим на крылечке.

Сели.

– Чего это у вас зубы выпали у обеих? – спросил Иван.

– Не выпали, а вырвали их. Заболели они. Вчера ночью. И у меня и у мамы сразу. Мы утром в больницу. Нам их вырвали. А я их потеряла.

– Ну, я пойду, – озабоченно проговорил Иван. – Дел у меня много. Просто ни минутки свободной нет. Даже спать некогда. – Он встал. – Гвардии рядовой Иван Семёнов отправляется выполнять домашние задания. Привет!

Выйдя за калитку, Иван помахал Аделаиде рукой и зашагал, напевая весёлую песенку.