Против течения: вторая жизнь Ирены - Юлия Стешенко

— Присаживайтесь, — указал на два стула Клатка. И сам, обойдя стол, тяжело умостил свое полное тело в кресло. — Пан Сокольский, ознакомьтесь с договором. Это стандартный документ, никаких ловушек нет, все кристально честно. Срок аренды, условия оплаты, обязательства сторон, штрафы. Если вы не разбираетесь…

— Я разбираюсь, — мотнул головой Сокольский, стремительно пробегая глазами договор. — Вот тут, пункт девятый, подпункт Б. Вы пишете, что за порчу имущества предусмотрен штраф, троекратно превышающий стоимость восстановления или ремонта. Но я не вижу описи, отражающей текущее состояние дел.

— Приятно иметь дело со специалистом, — широко улыбнувшись, Клатка протянул Сокольскому стопку листов, прошитых суровой ниткой. — Вот. Подробное описание помещений — все дефекты стен, пола, потолка. В ванной кран заедает, отмечено на второй странице. В жилой комнате форточка болтается — на четвертой. Я не имею привычки обманывать клиентов. Все совершенно честно!

— А если паненка… гхм… если мы захотим что-нибудь починить? Или улучшить?

— Обсудите это со мной. Разумные улучшения я одобряю. И высчитываю из аренды их стоимость. Но если вы захотите… ну, скажем, вызолотить унитаз…

— Нет. Такого мы точно не захотим, — по лицу Сокольского скользнула быстрая улыбка. — А форс-мажоры? Если помещение придет в негодность по независящим от нас причинам?

— Ну-у-у… — надул и без того пухлые щеки Клатка, отчего его круглое лицо вытянулось в горизонтальный овал. — Серьезно вы копаете, пан Сокольский. Серьезно. Уважаю. Если великий князь решит прогуляться под вашими окнами, бомбисты швырнут в него динамит, промахнутся и угодят в витрину… Я подпишу расторжение договора и верну вам задаток.

— И остаток месячной платы, рассчитанный поденно, — поднял на него светлые глаза Сокольский.

— Хорошо. И остаток платы, — широко ухмыльнулся Клатка. — Ну какое же удовольствие работать со знающими людьми!

— Да. Удовольствие немалое. Дополните, пожалуйста, договор этим пунктом. Там, внизу, достаточно места, — Сокольский подтолкнул через стол бумаги.

Клатка поморщился, но снял с пишущей машинки крышку. Аккуратно совместив два экземпляра, он переложил листы черной копиркой. Заправив бумажный бутерброд под прижимной валик, он бодро застучал по клавишам. Сокольский терпеливо ждал, покачивая ногой в такт щелчкам каретки.

Двадцать пять злотых были уплачены не зря. Можно было, наверное, и тридцать дать. Договаривались-то они только на подпись — а Сокольский так впрягся в дело, словно действительно был полноправным партнером.

Он же прекрасно понимает, что никакой доплаты не будет. Так зачем старается? Хочет произвести впечатление — или по натуре дотошный? Ирена с любопытством покосилась на Сокольского. Тот равнодушно таращился на домовладельца, кажется, полностью забыв о существовании какой-то там Ирены Забельской.

Значит, просто зануда.

Через несколько минут Клатка закончил печатать, высвободил листы и зачем-то ими потряс, словно хотел высушить чернила.

— Вот, готово.

— Благодарю. Паненка Забельская, вы ведь осматривали помещение? Ознакомьтесь, пожалуйста, с описанием. Вы со всем согласны? — Сокольский протянул ей скрепленный ниткой документ.

Ирена послушно погрузилась в чтение. Клатка действительно не соврал. В описании были и трещины на потолке, и ржавый бачок на унитазе, и отклеившиеся над окнами обои. Одобрительно кивнув, она вернула бумаги.

— Все в порядке.

— Вот! Я говорил! — Клатка, макнув перо в чернильницу, протянул его Сокольскому. — Если вас все устраивает…

Тот молча подписал первый экземпляр, потом второй, не забыв нарисовать аккуратную перечеркнутую Z поперек пустого пространства. Точно такой же зигзаг он начертил внизу списка дефектов, не забыв пронумеровать страницы.

— Как же приятно иметь дело со специалистом! — завел изрядно поднадоевшую песню Клатка. — Поздравляю вас, паненка Забельская. У вас грамотный, надежный партнер. Не зря я настаивал на нашей встрече!

— Думаете, я не осилила бы две страницы договора? — раздраженно дернула ртом Ирена. — Уверяю вас, я умею читать.

— Но сомневаюсь, — по лицу Клатки скользнула недовольная гримаса — и тут же исчезла, растворилась в добродушном сиянии. — Женщины сейчас умные пошли. Грамотные. И прочли бы, и поняли. Может, даже толковое что-нибудь присоветовали бы. Не в том дело.

— А в чем же?

Клатка пожевал губами, глубоко вздохнул, раздувая круглые щеки.

— Ладно. Расскажу. Пришла ко мне, значит, одна паненка. Помещение арендовать. Под ателье — она шляпки делала, нарядные такие, с цветочками, — Клатка изобразил руками что-то огромное и сложное, словно кучевые облака. — Заключили мы, значит, договор. Устроила она там ателье, начала шляпы вертеть, начала заказы принимать. Дела в гору пошли, приоделась, расцвела. Девчонку в помощницы себе наняла. Я, видя такое дело, цену ей, конечно же, поднял. Но предложил скидку — если мы заключим договор не на один год, а на пять лет сразу. Нет, ну а что? — пожал пухлыми плечами Клатка. — И ей выгодно, и мне. Отличная ведь клиентка была! Такая вежливая, аккуратная, платила всегда в срок. А потом раз! — и замуж вышла. За какого-то, прости господи… — Клатка скривился, досадливо махнул рукой. — Муженек этот, значит, мастерскую в неделю закрыл. И открыл ломбард. Начал там всякий сброд принимать, начал дела вертеть. Я, конечно, попытался его законно выселить. Но черта с два! Простите, паненка. Договор-то на пять лет заключен! Аренду этот мурзик платил исправно, помещение не портил, а что шваль всякую в приличный дом приваживал — так против этого в договоре ничего нет! Я к пани Эльжбете пошел, как же так, говорю. Мы с вами про одно условливались, а получилось совсем другое. А она только руками разводит. «Это же муж мой», — говорит. — «Я мужняя жена теперь, моей воли здесь нет».

— А регламентация? — встрял в разговор Сокольский. — Вы же прописывали ограничения.

— Прописывал, конечно. Вот как вам! Малая предпринимательская деятельность от третьего до первого разряда. Ручной труд без производственных мощностей, без использования химических либо магических средств выше пятого класса опасности, торговые либо консультационные услуги.

— А право передачи помещения?

— Ну я же не дурак, — укоризненно покачал головой Клатка. — Никакой передачи. Но тут-то не посторонний человек! Тут муж! А ломбард под условия договора полностью подпадает. Я и скандалил, и в суд подавал. Даже полицейским обеды в трактире оплачивал, чтобы они почаще мимо дома ходили и мазуриков оттуда гоняли. Сколько я здоровья на это убил… Еле-еле от проклятой семейки избавился. Так эта дурища еще и ославила меня на весь город: я, дескать, словно нарушил. Обещал аренду на пять лет, сам же уговаривал договор подписать — и выселил. Так что я теперь, паненка Забельская, пес битый ученый, — развел руками Клатка. — Простите, если чем обидел — но второй раз совать голову в петлю я не хочу. Договор подписываю только с мужчинами. Женщины, они на кухне хороши. В гостиной, опять-таки, за роялем. В парке, чтобы с ребенком за