Ожерелье королевы. Анж Питу - Александр Дюма

уже думали, что придется съесть лошадей, и в позапрошлом году, когда тридцатого июля град побил все наши посевы. Чем же сейчас его заинтересовала моя ферма, которой он никогда не видел, и я, которого он не знает?

– Сударь, сейчас вы меня, вне всякого сомнения, извините, – промолвил полицейский, осторожно приотворив дверь и показывая Бийо приказ, подписанный начальником полиции, однако начинающийся, как обычно, словами «Именем короля». – Его величество слышал о вас, и даже если он вас лично не знает, не отвергайте чести, которую он оказывает вам, и примите, как надлежит, тех, кто пришел к вам от его имени.

Полицейский отвесил учтивый поклон и, дружелюбно прищурив глаз, закрыл дверь, после чего обыск возобновился.

Бийо молчал, скрестив на груди руки, метался по низенькой комнатке, словно лев в клетке; он понимал, что находится во власти этих людей.

Обыск продолжался в полной тишине. Казалось, эти люди упали с неба. Никто их не видел, кроме поденщика, указавшего им дорогу. Собаки во дворе даже не залаяли; надо полагать, глава экспедиции был опытен в своем деле, а подобная вылазка – не первой в его жизни.

Бийо слышал всхлипывания дочки, запертой в комнате над ним. Ему припомнились ее почти пророческие слова; вне всяких сомнений, преследование, которому подвергся фермер, имеет причиной книгу доктора Жильбера.

Но вот пробило девять, и Бийо уставился в зарешеченное окно, подсчитывая работников, которые один за другим возвращались с полей. Этот подсчет дал ему уверенность, что в случае столкновения если не право, то сила будет на его стороне. Когда он подумал об этом, кровь закипела у него в жилах. Он уже был больше не в силах сдерживаться и, подскочив к двери, так грохнул по ней кулаком, что второго подобного удара она бы не выдержала и сорвалась с петель.

Полицейские тут же открыли ее, фермер с угрожающим видом встал на пороге: все в доме было перевернуто вверх дном.

– Черт возьми, так что вы ищете у меня в доме? – крикнул Бийо. – Говорите, а иначе, клянусь, я заставлю вас сказать!

Приход работников не ускользнул от наблюдательного, в чем можно не сомневаться, взгляда человека в черном. Он прикинул число батраков на ферме и понял, что в случае конфликта поле боя отнюдь не обязательно останется за ним. Поэтому он с преувеличенной учтивостью подошел к Бийо, поклонился чуть не до земли и произнес:

– Дорогой господин Бийо, сейчас я вам все объясню, хотя это и против моих правил. Мы ищем у вас подрывную книгу, поджигательское сочинение, внесенное в запретный индекс королевскими цензорами.

– Книгу у фермера, который даже не умеет читать?

– А что в этом удивительного, коль вы друг автора, который вам ее прислал?

– Я вовсе не друг доктора Жильбера, – отвечал Бийо, – я всего-навсего его покорный слуга. Быть другом доктора слишком большая честь для ничтожного фермера вроде меня.

Необдуманное это признание, которым Бийо выдал себя, признавшись, что знает не только автора – это-то было вполне естественно, поскольку автор являлся владельцем фермы, – но и книгу, обеспечило победу полицейскому. Он выпрямился, изобразил самую любезную улыбку, хотя улыбался одними губами, дотронулся до локтя Бийо и произнес:

– «Ты имя назвала»[222]. Вам знаком этот стих, дражайший господин Бийо?

– Я вообще не знаю стихов.

– Это господин Расин, великий поэт.

– Ну и что же значит этот стих? – осведомился обеспокоенный фермер.

– То, что вы себя выдали.

– Я?

– Да, вы.

– Каким же образом?

– Первым назвав господина Жильбера, имя которого мы предусмотрительно не упоминали.

– Да, ваша правда, – буркнул Бийо.

– Итак, вы признаетесь?

– Я сделаю даже большее.

– О дорогой господин Бийо, вы слишком добры к нам. Так что же вы сделаете?

– Если я вам скажу, где эта книга, которую вы ищете, – спросил фермер с тревогой, которую ему не удавалось скрыть, – вы перестанете рыться?

Человек в черном сделал знак своим подручным.

– Ну разумеется, – сказал он, – потому что она и есть причина обыска. Но только, – добавил он, скорчив улыбку, – не будет ли так, что вы выдадите нам один экземпляр, меж тем как у вас их десяток?

– Клянусь вам, у меня всего одна книга.

– Вот это-то мы и обязаны установить, произведя самый тщательный обыск, дражайший господин Бийо. Потерпите еще минуток пять. Мы всего лишь ничтожные полицейские, получающие приказы от властей, и вы, дорогой господин Бийо, надеюсь, не захотите препятствовать людям чести – а они есть во всех сословиях – исполнить их долг.

Человек в черном нашел верный тон. Именно так и следовало говорить с Бийо.

– Ладно, делайте свое дело, – буркнул фермер, – только побыстрей.

И он повернулся спиной к полицейским.

Человек в черном тихонько затворил дверь, еще тише повернул ключ в замке. Бийо, пожав плечами, не воспрепятствовал ему запереть себя.

А полицейский дал знак стражникам вернуться к прерванному занятию, и они все трое с удвоенной энергией принялись рыться в ящиках, разворачивая белье, быстро проглядывая книги и бумаги.

Вдруг в глубине опустошенного шкафа полицейский обнаружил дубовую шкатулку, окованную железом. Он ринулся на нее, как стервятник на падаль. С первого взгляда, с первого прикосновения, а верней сказать, нюхом он понял – это то, что он искал, мгновенно спрятал шкатулку под лоснящийся плащ и знаком дал понять стражникам, что дело сделано.

Бийо же, терпение которого дошло до предела, как раз подошел к запертой двери.

– Я же говорил вам, что вы не найдете книгу, если я не скажу, где она! – крикнул он. – Вы только зря перевернули все мое имущество. Я же никакой не заговорщик, черт бы вас подрал! Эй, вы меня слышите? Отвечайте, а не то, провалиться мне на этом месте, я отправлюсь в Париж и буду жаловаться королю, Собранию, всем и вся!

В ту эпоху короля еще ставили выше народа.

– Мы слышим вас, дорогой господин Бийо, и готовы внять вашим доводам. Мы вполне убедились, что у вас один экземпляр, так что скажите нам, где он, мы заберем его и удалимся.

– Ну ладно, – сказал Бийо, – книга у одного славного паренька, которому я дал ее, чтобы он отнес ее и моему другу.

– И как зовут этого славного паренька? – ласково осведомился человек в черном.

– Анж Питу. Это сирота, которого я взял из милости. Он даже не знает, о чем эта книга.

– Благодарю вас, дорогой господин Бийо, – отвечал полицейский, заталкивая белье в шкаф, после чего запер его, хотя шкатулки в нем недоставало. – А где находится этот милый отрок?

– Кажется, когда я приехал, он сидел у беседки, увитой турецкими бобами. Заберите у него книгу, но только не причиняйте ему зла.

– Чтобы мы причинили зло!.. О дорогой господин Бийо, как вы плохо нас знаете! Да мы и мухи не обидим.

Полицейские направились туда, куда им было указано. Обнаружив беседку, увитую турецкими бобами, они сразу же увидели и Питу, который благодаря своему росту выглядел более опасным, чем был в действительности. Решив, что стражникам понадобится его помощь, чтобы справиться с юным гигантом, полицейский снял плащ, завернул в него ларец и спрятал сверток, но так, чтобы в любой момент его можно было взять.

Однако Катрин, которая подслушивала, приникнув ухом к двери, уловила смутные слова «книга», «доктор», «Питу». И вот, видя, что гроза, которую она предсказывала, разразилась, Катрин решила смягчить ее последствия. Поэтому-то она шепнула Питу, чтобы он назвал себя владельцем книги. Мы уже рассказывали, что произошло в дальнейшем: как Питу был схвачен и связан полицейским и его подручными, как Катрин вернула ему свободу, воспользовавшись тем, что оба стражника пошли поискать стол, а человек в черном взять плащ и шкатулку. Еще мы рассказали, как Питу убежал, перескочив через забор, но еще не поведали об одном – о том, как полицейский, будучи человеком весьма умным, воспользовался его бегством.

И то сказать, теперь, когда оба поручения, полученные сыщиком, были выполнены, бегство Питу стало для него и для обоих стражников