Патруль - Бен Кейн

шла по четверо в ряд вместо обычных шести. В полном составе фаланга насчитывала бы четыре сотни человек, но жестокий переход из Иберии и недавние бои изрядно уменьшили их ряды. Сейчас осталось меньше двухсот бойцов — едва наберется пятьдесят рядов, — и Мутт знал каждого из них. Они были его семьей, его подопечными, и он готов был ради них на всё — в том числе и на зуботычины, когда требовалось навести порядок.

— Итобаал! — рявкнул он.

Топ, топ, топ. Прошло еще несколько рядов, и Мутт увидел его. Высокий, широкоплечий, с клочковатой бородой, Итобаал шагал с краю в своем ряду. Он бросил на Мутта настороженный взгляд, явно прикидывая, чем заслужил такое внимание.

— Я здесь, командир.

Мутт снова подстроился под шаг солдат.

— Мы ведь все в одной лодке, верно?

Ответа не последовало. Мутт подумал, не хватит ли Итобаалу глупости оспорить его власть. Он даст только одно предупреждение, а потом налетит как разъяренный бык. Пара хороших ударов быстро вернет Итобаалу уважение к старшим.

— ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ, ЧЕРВЬ ТРЕКЛЯТЫЙ?

Во взгляде Итобаала мелькнул страх.

— Слышал, командир. Мы все в одной лодке.

— А значит, я голоден так же, как и ты. И как все твои товарищи. Не люблю, когда мне об этом напоминают, да и остальным парням, думаю, тоже. Так что хватит языком молоть. Понял?

— Так точно, командир.

— Набьем животы, когда падет Виктумула, — Мутт обращался уже ко всем, кто мог его слышать. — Говорят, тамошние амбары ломятся от зерна.

Но Итобаал не собирался сдаваться так просто.

— А когда мы возьмем город, командир?

— Скоро, дурень! До него не больше десяти миль, а наша армия отстает всего на пару дней. Осада долго не продлится. Если повезет, некоторым из вас даже удастся раздобыть за стенами вина. А вот если тебе, Итобаал, в этом не подфартит, то лучше молись, чтобы твое нытье не разозлило тех твоих приятелей, кто сорвет куш.

Наконец на лицах солдат проступили улыбки, но Мутт уже шагал прочь.

— Я бы велел вам петь, да шуму будет много, — громко объявил он. — Лучше болтайте между собой, чтобы время шло быстрее. Представляйте весеннее солнце в Иберии. Вспоминайте шлюх из «Полумесяца», той таверны в Новом Карфагене, и доброе вино, что там подавали.

Некоторые  солдаты томно застонали, и Мутт удовлетворенно кивнул. Он вовремя уловил настроение. Опыт научил его действовать в таких ситуациях без промедления, иначе боевой дух можно было испортить на весь оставшийся день.

Увидев впереди колонны Ганнона, Мутт еще немного воспрял духом. Это помогло ему отогнать навязчивые мысли о ночном кошмаре. После гибели их прежнего командира в Альпах Мутт вел людей, как умел, но командовать фалангой было не в его природе. Быть помощником — вот это по нему, а остальное — нет. И все же ему пришлось взять командование на себя, иначе отряд бы развалился. Вскоре после того, как они, измотанные до предела, спустились с гор, пришла весть, что подразделение примет новый офицер. Мутт редко испытывал такое облегчение.

Однако его чувство сменилось тревогой, когда он впервые увидел высокую, долговязую фигуру Ганнона. «Помню, подумал еще, что ему и бриться-то почти не надо, — размышлял Мутт. — И что надо быть тем еще мелким хреновым выскочкой, чтобы в такие годы стать командиром». Но его опасения оказались напрасными. Парень не был спесив и с самого начала с головой ушел в то, чтобы узнать своих людей. При Требии Ганнон сполна доказал, чего стоит, ведя фалангу в бой с передовой. И все же, несмотря на победу, битва была свирепой. Основной удар римлян в тот день — атака громадного каре легионеров — пришелся на их союзников-галлов, но не одну фалангу затянуло в мясорубку и смело с лица земли. Лишь благодаря удаче и чистому, звериному упрямству Ганнону удалось удержать своих людей вместе и в стороне от этого смерча.

Ш-ш-ш. Ш-ш-ш. Сначала Мутт даже не понял, что услышал, но глухие удары и последовавшие за ними крики, когда стрелы вонзились в плоть его солдат, мгновенно привели его в чувство. Ш-ш-ш. Ш-ш-ш. Новые темные тени пронеслись в воздухе. Взгляд Мутта метнулся вправо от тропы. Среди деревьев и кустов, шагах в двадцати, он разглядел темные фигуры людей со вскинутыми луками. Боги всемогущие, почему разведка их не заметила?

— Засада! Засада! — взревел он. — Копья вниз! Щиты со спин — живо!

Он уронил собственное копье. Окоченевшие от холода пальцы неуклюже возились с пряжкой ремня, державшего щит на груди. Ш-ш-ш. Ш-ш-ш. Совсем рядом раздался крик. Оперение стрелы, вонзившейся в грязь у его ног, подрагивало. Мутт яростно выругался. Медленно, он действует слишком медленно. «Не поднимай головы, — приказал он себе. — Не обращай внимания на стрелы. Сосредоточься». Наконец язычок пряжки поддался, и щит под собственной тяжестью соскользнул со спины. С легкостью, отточенной годами практики, и со скоростью, которую дарил леденящий ужас, Мутт развернулся и ухватился за рукоять под железным умбоном.

Едва его пальцы сомкнулись на рукояти, щит взмыл вверх, прикрывая тело и голову. Слишком спеша, чтобы почувствовать облегчение, Мутт нащупал копье и перехватил его правой рукой, готовясь к выпаду. Только тогда он снова посмотрел в сторону нападавших. Они все еще пускали стрелы. Атаки не было. «Глупые дурни», — подумал он. Он быстро огляделся по сторонам, оценивая состояние своих людей. Большинство уже сняли щиты и развернули их к врагу. Копья наготове держали немногие. Строй был далеко не сомкнут. Он принял мгновенное решение. Ганнон позаботится о передних рядах — на это нужно было рассчитывать. Держа щит развернутым к врагу, он вышел из строя и начал двигаться вдоль колонны назад. Быстрый взгляд налево показал, что их атакуют и с той стороны.

— Щиты со спин, — спокойно произнес Мутт. — Если хотите жить. Каждому сделать два шага вперед. Перешагивайте через раненых товарищей. Укройте их за щитами. Сомкнуть строй. ЖИВО!

Он повторял приказы снова и снова, лишь изредка бросая взгляд на противника. Должно быть, галлы, решил он. Их залпы были беспорядочными и недружными, и они не воспользовались внезапностью, бросившись в атаку после первых же стрел. Любой толковый тактик поступил бы именно так. Это не означало, что он, Ганнон и остальные выбрались из дерьма — отнюдь. Но, по крайней мере, у него было немного времени, чтобы собрать людей.

Он попытался наскоро пересчитать врагов на своем фланге.