Друзья времён моей индейской жизни - Джеймс Уиллард Шульц

– Да, там, – ответил я, и все с сочувствием посмотрели на его недействующую руку и изуродованное лицо.

– Отправимся туда завтра, – сказал Мальчик-Вождь.

– А послезавтра я пойду на охоту за вапити, – сказал мой сын, и все наши друзья радостно улыбнулись.

– Когда ты, Апикуни, в последний раз был здесь, мы помогли тебе написать историю Старого Солнца, величайшего ловца орлов из всех, кто когда-либо жил[4]. О чём теперь ты думаешь? Как мы можем тебе помочь?

– Сейчас я хочу написать о своих друзьях – тех, кто ещё жив, и тех, кто уже ушёл. Я хочу написать книгу об их жизни в давно прошедшие времена, когда еще не было огненных повозок, которые привезли множество бледнолицых, которые убили наших бизонов, – ответил я.

– Хорошо! Это будет хорошая книга! – воскликнул он, и остальные тоже высказали свое одобрение.

– Мы уходим, – сказал Тяжёлый Взгляд. – и наши знания о великой стране, которая когда-то была нашей, уходят вместе с нами. Только прочитав написанное Апикуни, дети наших детей и их дети, которые будут жить после них, узнают, как мы жили, охотились и не пускали врагов в наши земли, какие названия дали мы горам, озерам и рекам, и почему мы так их назвали.

– Наши дети! Они так мало хотят знать о давно прошедших днях бизонов! Белые учителя разрушают их сознание! Они не верят в наших богов и в никаких других! Они лгут, они воруют! Всё, что они хотят – носить хорошую одежду и разъезжать туда-сюда! – воскликнул Мальчик-Вождь, и все печально вздохнули.

– Есть много, очень много белых, которые хотели бы узнать всё, что можно, о нашей жизни в прежние времена; для них я и хочу написать эту книгу, – сказал я.

– Мне это понравится. Думать и говорить о наших приключениях в давние времена – главное удовольствие в моей стариковской жизни, – сказал Белая Трава.

Мой сын и Вороньи Перья взяли пару лошадей и привезли с железнодорожной станции свёрток с моей постелью и другой багаж. Я разложил постель на покрытой ветками бальзамина лежанке. Наши друзья разошлись по своим вигвамам, я лёг на свою лежанку и растянулся в полном блаженстве. Я смотрел на угасающий огонь, слушал уханье сов среди сосен на равнине и доносящийся издалека печальный волчий вой, и скоро уснул.

Меня разбудили раскаты далёкого грома. Они приближались, громыхая тут и там со стороны гор, молнии то и дело освещали вигвам. Сайо'пекина крикнула:

– Пожалей нас, Гром-Птица! Не делай нам зла!

Сильный дождь застучал по обшивке вигвама, от сильных порывов ветра клапаны стали громко хлопать, словно пистолетные выстрелы раздавались у меня над головой. Вспышка молнии ослепила нас, и сразу вслед за этим ужасный гром раздался прямо над нашими головами. Сайо'пекина вскрикнула и снова стала умолять Гром-птицу пожалеть нас, а очередная вспышка осветила Мальчика-Вождя, который сел на своей лежанке и молился; одновременно он набивал свою большую трубку, потом зажёг ее и выдохнул священный дым в свой мешочек с талисманами.

– О священный и могучий Камень Бизона, защити нас, отведи от нас Гром-Птицу, – умолял он, а потом одну за другой спел несколько своих священных песен.

И так же внезапно, как началась, буря прекратилась, ушла за хребет, на восток, вверх по долине, и мы снова спокойно уснули.

Воронье Перо, вставший рано, разбудил нас.

– Вы там, внутри, – крикнул он, – выходите и посмотрите, что наделала ночью Гром-Птица!

Мы оделись и поторопились наружу, а из другого вигвама на его зов выбегали старики. Не больше чем в трех футах от входа в наш вигвам в земле была глубокая яма – словно там взорвалось огромное количество пороха. Пока мы стояли, уставившись на нее, Белая Собака издал громкий удивленный крик и указал на покрытие вигвама -на нем мы увидели черную прожженную полосу, которая начиналась между клапанами и спускалась к краю красного полукруга, символа магии Мальчика-Вождя.

Все замерли, не в силах издать даже удивленного крика, и Мальчик-Вождь воскликнул:

– О Камень Бизона! О святыня! Ты спас нас, ты спас нас! Ты намного сильнее Гром-Птицы! Её ужасный огонь не смог пройти через обшивку вигвама и убить нас! Достигнув края красного рисунка, он отскочил и ушел в землю, не причинив вреда!

– Верно! Верно! Так и есть! Священный рисунок был твоим щитом, он спас тебя! – воскликнули остальные.

На минуту задумавшись, Мальчик-Вождь сказал нам:

– Не должны ли теперь те, кто всё время спорит со мной, белые священники, которые всё время говорят мне, что моя магия ложная и бесполезная, не должны ли они это увидеть? Это закроет их рты! Никогда больше они не скажут мне, что моя магия Камня Бизона не имеет силы, чтобы делать добро, и что если я продолжу ему молиться, мою тень уйдёт туда, где всё время горит огонь, и вечно будет мучиться!

– Из всех плохих белый они самые плохие, самые низкие! Вечно пробираются в наши дома, разговаривают с нашими женами и детьми, и говорят им о том, что наши боги – это ничто, что мы должны молиться только богам белых, а не то будем вечно гореть после смерти! – сказал Много Хвостовых Перьев.

– Если они так поступают, почему нельзя выгнать их из дома или даже совсем не прогнать? – нетерпеливо спросил Одинокий Волк.

– Да! А потом тебя арестует агент и целую луну, а то и две, продержит тебя в доме с железными решетками! Мы не свободные люди, как ты и твой отец; мы рабы! Мы должны терпеть всё, что делают с нами агенты по делам индейцем и миссионеры! – сказал Курчавый Медведь, и мой сын не нашел ответа.

Во всех вигвамах нашего маленького лагеря разговоры во время завтрака крутились вокруг чудесной силы Камня Бизона, самого древнего талисмана пикуни. Я сказал «талисман», потому что такое название первые торговцы компании Гудзонова Залива и Американской Пушной компании дали священным предметам, которыми владели жрецы Солнца, которых они называли шаманами[5]. На языке черноногих эти предметы называются Натосим (собственность Солнца), или, проще, принадлежащее Солнцу. Много лет, с лучшими знатоками языка черноногих, я пытался понять, что означает слово «нинамп'скак», которым они называют шаманов, и наконец мой сын смог его правильно перевести как «вождь-уголь» – от слов нина (человек, или вождь) и ампскак (уголь, горящий в костре уголь). И еще мы предположили, что это слово может означать вождь-ящерица – эта рептилия называется нампски-ах.

Всё это увело нас в те давние времена, когда на своей северной