Записки расхитителя гробниц. Том 1 - Наньпай Саньшу

Остановился он лишь после того, как на одном дыхании пробежал не меньше двух ли[4]. Переводя дух, мальчик достал из-за пазухи «крыску», коротко взглянул на нее и взвизгнул от ужаса: на другом конце веревки висела оторванная кровоточащая рука. Третий сразу узнал руку своего старшего брата и, не сдержавшись, зарыдал. Если брат и остался в живых, его серьезно покалечили. Подумав об этом, мальчик стиснул зубы и решил бежать обратно, чтобы спасти брата с отцом. Однако стоило ему оглянуться, как его взгляд наткнулся на какое-то странное существо кроваво-красного цвета, которое сидело на корточках у него за спиной и буравило его неподвижным взглядом.

Третий не был каким-то там сопливым новичком. Он частенько грабил со своим отцом могилы, повидал много невероятных вещей и прекрасно знал, что там, под землей, возможно все. Даже способность сохранять хладнокровие была не так важна, как умение подстроиться под обстоятельства. Главное – помнить, что живой человек сильнее злобного духа и любая нечисть вынуждена подчиняться законам физики. И раз пуля вполне может расквасить чудищу башку, то и бояться нечего.

С этой мыслью мальчишка набрался храбрости, вытянул из кобуры на поясе «маузер» и нацелил дуло на существо, одновременно отступая назад. Пусть эта красная штука только двинется, и он мигом бабахнет ей прямо в лоб. Существо же внезапно выпрямилось во весь рост. Третий стал внимательно его разглядывать и вдруг почувствовал, как волосы встали дыбом от страха, а желудок нещадно скрутило. Да ведь это человек с содранной кожей! Из его плоти повсюду густо сочилась кровь, и выглядел он так, словно его попросту выдавили из собственной кожи, как мякоть из кожуры. Но как такой человек еще способен двигаться? Просто удивительно! Или это и есть настоящий облик «кровавого зомби»?

Пока Третий был занят своими мыслями, кровавый зомби неожиданно наклонился, а потом резко оказался совсем рядом. Человек и монстр столкнулись взглядами. Сочащееся кровью лицо почти уперлось мальчику в нос, следом в него ударило кислое зловоние. От неожиданности Третий повалился на землю и, падая, всадил всю обойму в грудь жуткому существу. Расстояние между ними было так мало, что пули с кровавыми брызгами пронзали чудовище навылет, и оно поспешно попятилось. Третий обрадовался и снова вскинул руку, прицелившись этой штуке прямо в голову. Однако, когда он спустил курок, вместо выстрела раздался глухой щелчок. Осечка!

Старый «маузер» его второй дед как-то нашел внутри захоронения одного милитариста[5], которому тот явно прослужил недолго. К сожалению, последние несколько лет Третий с отцом носился по всей провинции и не ухаживал за своим оружием как следует, а возможность пострелять из него выпадала мальчику крайне редко. Кто же знал, что в самый ответственный момент пистолет возьмет и даст осечку!

Третий не растерялся. Видя, что от «маузера» больше никакого толку, он взмахнул рукой и со всей силы швырнул пистолет прямо в чудовище, затем, не проверяя, попал или нет, развернулся и понесся прочь.

Теперь Третий не осмеливался даже оглянуться. Увидев впереди высокое дерево, мальчишка помчался к нему, уверенный, что кровавый монстр по деревьям лазить не умеет. Но тут что-то внезапно вцепилось ему в ступню. Третий тотчас полетел лицом вниз, с размаху ударился носом и челюстью о какой-то пень и почувствовал, как во рту и носоглотке стало мокро от крови.

От злости и досады Третий вдарил ладонью по земле. Ну почему ему так не везет-то?!

В следующий миг он услышал позади свист. Поняв, что сам владыка преисподней Яньло вот-вот примчится по его душу, мальчишка собрал всю волю в кулак и приготовился к смерти. Раз все равно умру, думал он, лучше останусь лежать на земле и не буду вставать.

К удивлению Третьего, кровавый зомби словно его и не заметил – просто прошел мимо, оставив у него на спине кровавый отпечаток своей стопы. Монстр оказался неожиданно тяжелым: как только его нога опустилась на Третьего, в горле у того тут же стало горько, будто из его живота выдавило всю желчь. Место, где нога зомби коснулась его, сразу начало нестерпимо чесаться, а перед глазами все поплыло. Мальчик понял, что в его тело, скорее всего, попал яд, да к тому же невероятно сильный.

Сквозь застилающую глаза пелену он взглянул чуть поодаль, туда, где валялась оторванная рука его старшего брата. Кажется, в пальцах было что-то зажато.

Третий с усилием моргнул, пригляделся и понял, что это был кусок шелка – из тех, что в древности использовали для письма. Раз брат, рассудил он, даже в минуту опасности приложил все силы, лишь бы вытащить эту штуку из гробницы, выходит, она очень ценная. Что произошло с остальными – неизвестно, поэтому он непременно должен сохранить ее. Если правда умрет, а они потом найдут его тело, то смогут забрать этот кусок шелка, и тогда, считай, брат потерял руку не напрасно, да и он сам не зазря отправился на тот свет. С этими мыслями Третий из последних сил подполз ближе, разжал окоченевшие пальцы, выдернул из них шелковый обрывок и запихнул себе в рукав.

Тут у него уже здорово загудело в ушах, пелена перед глазами стала еще мутнее, а руки и ноги начали стремительно холодеть. Припомнив былой опыт, Третий уверенно предположил, что сейчас у него в штанах грязно и мокро от большого количества всех возможных видов естественных отправлений. Все, кто травился трупным ядом, умирали жутко уродливой смертью. Третий больше всего надеялся, что одна девчонка из соседней деревни не окажется сегодня в этом же перелеске и не увидит его таким.

Мозг почти перестал работать, и мысли становились все смазаннее. В полузабытьи мальчик снова уловил тот странный квакающий звук, который ранее услышал внутри раскопа. Что-то тут неладно, вскользь подумал Третий. Он сражался с кровавым зомби довольно долго, и за все время тот ни разу не издал никаких звуков. Почему же сейчас вдруг решил опять поквакать? А может, это был вовсе не кровавый зомби? Но что же в таком случае это было?

К сожалению, сил думать больше не осталось. Он рефлекторно вскинул голову и внезапно увидел прямо над собой чье-то огромное страшное лицо. Глаза без зрачков, не отрываясь, смотрели на мальчика пустым, совершенно безжизненным взглядом.

2. Пятьдесят лет спустя