Записки расхитителя гробниц. Том 1 - Наньпай Саньшу

А пятьдесят лет спустя я сидел у себя в магазине в Ханчжоу, неподалеку от здания Силинского общества печатей[6], и размышлял обо всем этом, пока меня не отвлек какой-то старикашка. Я захлопнул дневник деда и смерил посетителя беглым взглядом.

– Оттиски с барельефа принимаете? – спросил он.

Спрашивал, судя по его виду, просто так. Я, как человек весьма сведущий в своем ремесле, небрежно ответил:

– Принимаем, но цена будет невысокой.

Иными словами, родной, если у тебя ничего стоящего, то катись отсюда и не мешай господину читать.

В нашем деле как: три года не работаешь, потом чуть-чуть потрудишься, и можно еще три года ничего не делать. За годы такого режима я привык круглые сутки бездельничать и больше всего ненавидел, когда приходилось отвлекаться на таких вот недоучек-любителей. Вскоре я вовсе перестал с ними возиться: издалека заметив, что к моему магазину приближается подобный персонаж, я включал похоронную музыку потоскливее, и те сразу исчезали с глаз долой. Но в последнее время я успел пресытиться своим свободным временем. Пик сезона должен был вот-вот пройти, а мне в руки до сих пор не приплыло ничего стоящего, и это выводило меня из себя.

– Тогда я хотел бы узнать, нет ли у вас копии одной шелковой книги периода Сражающихся царств?[7] Я говорю о той самой, которую пятьдесят лет назад раскопала в Чанша шайка расхитителей, а потом один американец украл ее у них, – спросил старик, разглядывая ценности на витрине, за которой я сидел.

– Сами говорите: американец украл. Откуда же она у меня возьмется? – вспылил я. – Нужны копии – идите на рынок антиквариата и ройтесь на лотках у местных торгашей. Я-то, по-вашему, откуда ее достать должен?

Тут гость внезапно понизил голос:

– Слышал, у вас имеются некоторые связи. Я к вам от Вшивого.

Я сразу насторожился. От слов старика меня бросило в дрожь: да ведь Вшивого посадили в позапрошлом году! Он что, меня выдал? Сердце застучало как бешеное, а вся спина покрылась холодным потом.

– Ка… какого Вшивого? Я такого не знаю, – промямлил я.

– Понимаю, понимаю. – Он хихикнул и извлек из-за пазухи наручные часы. – Вот, смотрите. Вшивый сказал, что вы с первого взгляда все поймете.

Это были те самые часы, которые Вшивому подарила его первая любовь, когда он еще жил в Дунбэе[8]. Он всегда берег их как зеницу ока, а как напивался, вечно доставал, смотрел на циферблат и орал: «О, птичка моя, красоточка моя!» Я его, помнится, спросил: «Так как твою зазнобу звали-то?» Он надолго задумался, а потом вдруг разрыдался и ответил: «Не помню». Раз Вшивый доверил этому деду свое сокровище, значит, тот и правда не с улицы.

Но сколько я на него ни смотрел, он все равно производил на меня отталкивающее впечатление. Однако я понимал, что, раз он уже заявился в мой магазин, ходить вокруг да около не было смысла, поэтому я вскинул руку и прямо спросил:

– Хорошо, пусть вы друг Вшивого, ко мне-то зачем пришли?

Дед растянул рот в ухмылке. Блеснул золотой зуб.

– Один мой знакомый привез из Шаньси кое-какую вещицу. Хотел попросить вас взглянуть и сказать, подлинник или нет.

– Судя по столичному говорку, вы какой-то провинциал из-под Пекина[9], да? Польщен, что вы поехали так далеко на юг ради консультации именно у меня. Но в Пекине водится достаточно мастеров этого дела, так что, подозреваю, на самом деле вам нужно от меня что-то совсем другое.

Старик хохотнул:

– Правду говорят: южане – люди неглупые! Вы молоды, но бьете не в бровь, а в глаз. По правде говоря, мне нужны не вы, а ваш уважаемый дедушка.

– Мой дедушка? – переспросил я, мгновенно изменившись в лице. – И что вам от него нужно?

– Не осталось ли у него копий той шелковой книги, которую он вынес из гробницы эпохи Сражающихся царств в горах Бяоцзы в предместье Чанша? Одному моему знакомому любопытно, возможно ли, что книга, которая оказалась у нас, принадлежит тому же пери…

Прежде чем он успел закончить фразу, я заорал своему напарнику, который клевал носом неподалеку:

– Ван Мэн, проводи нашего гостя!

– Мы же мирно беседовали, чего это вы меня прогоняете? – заволновался старик с золотым зубом.

– Вы совершенно правы насчет моего деда, но вынужден разочаровать: вы опоздали – он преставился еще в прошлом году. Так что, если хотите с ним увидеться, поезжайте домой и последуйте его примеру!

Про себя же я подумал: нет уж, случай пятидесятилетней давности стал таким важным событием, что даже Центральный комитет партии поставил на уши. Если позволить старикану опять раскопать ту историю, добром это для нашей семьи точно не кончится.

– А с виду такой милый молодой человек! Только вот речи ваши мне что-то не по душе. – Золотозуб недобро ухмыльнулся. – Не так уж и важно, что вашего деда больше нет на этом свете, и без него обойдемся. Просто взгляните на вещь, которую я принес, хоть ради Вшивого сделайте одолжение, а?

Я покосился на его широкую фальшивую улыбку. Видимо, если откажусь, он вообще не уйдет. Ладно, подумал я, ради Вшивого можно и согласиться. Хотя бы не будет на меня ворчать, когда на свободу выйдет.

– Взглянуть взгляну, – кивнул я, – но сказать, подлинник это или нет, вряд ли смогу.

На самом деле шелковых книг периода Сражающихся царств сохранилось больше двадцати свитков, и все они были абсолютно разными. Обрывок, с которого в свое время снял копию мой дед, – лишь краткий фрагмент одной из этих книг, и все же он имел огромную ценность. Я держал у себя в закромах еще несколько копий фрагментов других шелковых книг того же периода. Это были настоящие сокровища, такое на рынке антиквариата ни за какие деньги не купить.

Когда я увидел, как старик с золотым зубом достает из-за пазухи сложенный лист бумаги, меня тут же зло взяло:

– Твою ж… Все-таки ксерокопия.

– Ну разумеется. Стал бы я таскать с собой повсюду такое бесценное сокровище? Да на него дыхнешь – рассыплется, – поделился дед, понизив голос для пущего эффекта. – Если бы не мои обширные связи, эта штучка бы давно улетела за границу, так что я, можно сказать, сослужил родной стране неплохую службу.

Я прыснул со смеху:

– Да вы, видимо, гробницы обносите! Или я неправ? Уверен, вам просто было стремно продавать свою находку. Это же национальное сокровище, а ваша голова вам нужна, не так ли?

Видя, как позеленело лицо старика, я понял, что попал в точку. Однако ему все