Летописи Кота Баюна - Юлия Прайс

Дальше включалась фантазия, потому что ходить к озеру девчонкам настрого запретила Маринкина бабушка. И самым убедительным аргументом были не страшные рассказы о леших и водяных, а обыкновенная хворостина из жгучей крапивы.

Решено. Улыбнувшись воспоминаниям, Яна взяла телефон.

— Ну как, помог мой ритуал? Если что, есть ещё план Б, старые добрые посиделки с винишком и жилеткой в моём лице. — Судя по голосу, Марина едва сдерживала смех.

— Еще бы он не помог. — Яна невольно улыбнулась. — Нет, правда, я в порядке.

— То есть вечеринки по случаю твоей свободы не будет?! — Возмущение и разочарование боролись в голосе подруги, победило возмущение. — Я вообще-то уже еду, с полной авоськой антидепрессантов. Твоё любимое взяла, кстати.

— Спасибо, это то, что нужно, жду — настроение поднялось в предвкушении веселого вечера в компании старой подруги. Депрессия и меланхолия отменялись. Марина, казалось, совсем не умела грустить и печалиться и успешно мешала делать это окружающим, превращая в возмутительно веселый балаган любое мероприятие.

Немного времени перед приездом подруги оставалось и Яна поспешила на кухню, прикидывая что бы такого съедобного сообразить на скорую руку. Проходя мимо зеркала в прихожей, задержалась. Ну, не записная красотка конечно, но фигурка стройная, спасибо утренним пробежкам. Густые, светло русые волосы тяжёлой волной ложатся на плечи, завиваясь на кончиках. Изящные, тонкие кисти рук. Прямой росчерк тёмных бровей над серыми глазами. Когда-то, очень давно, Вадим признался, что его пленил именно этот загадочный, чуть прищуренный взгляд и лукавая улыбка. Ну не признаваться же ей было в том, что просто не любит носить очки, а лёгкая близорукость почти не мешает.

— Подумать только, — Яна улыбнулась — надень я тогда очки и вся жизнь могла сложиться иначе.

Впрочем, она не жалела, хорошего в их жизни тоже было много.

Рыжее торнадо по имени Марина, как и положено приличному урагану, примчалась неожиданно быстро.

— Разгружай меня, сейчас руки отвалятся, — простонала подруга, сваливая пакеты на пол.

— А ты не переборщила с количеством лекарства? — Яна с опаской оглядела брошенные пакеты. — Или это я не поняла и мы в загул на неделю?

— Очень смешно, ты и загул, вы не несовместимы, сколько над тобой работаю и всё зря. — Марина старательно попыталась сделать обиженное выражение лица.

— Значит, это только твоя недоработка, — улыбнулась Яна, разбирая покупки.

— Ничего, доработаем, — довольно отозвалась Марина и потащила оставшиеся сумки на кухню.

Утро оказалось не то чтобы совсем печальным, но тяжелые гроздья серых туч и моросящий дождь были вполне созвучны состоянию легкого похмелья. Яна собирала дорожную сумку, безуспешно пытаясь сосредоточиться, чтобы ничего не забыть. Потом махнула рукой, не в дикие места собралась.

Телефон сообщил, что такси ожидает у подъезда. Еще вчера она собиралась добираться до деревни на автобусе, но Марина её отговорила. Сейчас Яна очень горячо мысленно благодарила подругу. Нужно будет позвонить, как доберусь. Маринка еще вечером позвонила своей бабушке, узнать не сдает ли кто из соседей дом на лето. Несмотря на уверения подруги, что бабушка будет рада принять её, Яна не хотела стеснять пожилого человека. Но увернуться, от тут же поступившего приглашения погостить, не получилось. Бабушка Ведара просто отказалась выслушивать робкие возражения Яны.

В дороге нахлынули воспоминания, память о детстве свернулась под сердцем теплым клубком улыбки и ласковых рук её родной бабушки Марии. Родителей Яна помнила смутно, ей было всего пять, когда они попали в аварию. Вырастила ее бабушка, Яна похоронила её два года назад. Смахнув набежавшие слёзы, вернулась к проплывающему за окном машины пейзажу. Дождевая туча решив, что норма по клининговым услугам выполнена, уплыла по своим делам. Посвежевшая листва заблестела под солнцем.

Вот уже показался знакомый поворот с указателем, осталось переехать старый деревянный мост через маленькую речушку и проехать пару улиц. Дом Марининой бабушки стоял на самой окраине деревни, ближе всех к лесу.

Рассчитавшись с водителем, Яна вышла и сразу попала в объятия бабушки Ведары. Она называла её всегда именно так, бабушка Ведара, просто бабушкой она звала свою родную бабушку, Марию.

— Ну здравствуй, внучка, столько лет не виделись, расцвела то как. — Отпустив Яну, Ведара улыбнулась, оглядела её и уже без улыбки добавила. — Маришка коротко сказывала, что побыть одна хочешь. Я к тебе лезть с разговорами, да бередить не стану, захочешь, сама скажешь. Пойдём-ка пока в дом.

— Спасибо, — выдохнула Яна и подхватив брошенную сумку, пошла за Ведарой, ей стало мучительно стыдно за то, что последние годы она ограничивалась редкими звонками и приветами через Марину.

По дороге в дом огляделась, отмечая небольшие перемены. С сожалением заметила, что уже нет качелей на старой яблоне. Пригляделась к идущей впереди Ведаре и с удивлением поняла, что разменявшая уже восьмой десяток старушка почти не изменилась. Крепкая жилистая фигура лишь немного усохла, но не согнулась под тяжестью лет, оставшись такой же прямой. Только волосы, скрученные и сколотые шпильками на затылке, стали совсем белоснежными. Да сеточка морщин на лице, всегда коричневом от загара, стала глубже и резче. Но бледно голубые глаза смотрели из-под слегка нависших век по-прежнему зорко.

В доме, как и прежде, пахло травами и свежим хлебом, а увидев на столе свои любимые блины, Яна поняла, что её ждали.

— Иди, умойся с дороги, помнишь ведь где, да пообедаем. А я пока чайник поставлю, да накрою на стол.

— Да, бабушка Ведара, я быстро, — Яна отнесла сумку в спальню, которая показалась ей совсем крошечной, а ведь когда-то они с Мариной здесь жили вдвоем и тесно им не было.

Взяла полотенце и отправилась к ручью. Маленькая летняя умывальня в огороде, возле протекающего ручья, почти не изменилась, лишь кусты смородины стали гуще, нависая теперь над самой водой, да мостки сильнее потемнели от времени. Одуряюще сильно пахло травами. Мята, зверобой, шалфей, душица, чабрец, полынь, что-то еще, больше Яна различить не смогла. Огляделась, вспомнила, что совсем рядом, под навесом сушились травы для чая и для сборов от простуды, ну и конечно веники для бани. И здесь у них с Мариной была любимая игра в лесную колдунью. Невольно улыбнулась и вздохнула с облегчением, как хорошо, что тут ничего не изменилось.

— Я готова, — радостно сообщила она Ведаре, заходя в дом, первое смущение прошло, смытое воспоминаниями, словно тёплым дождиком.

Увидев накрытый стол, Яна едва сдержалась, чтобы