Грязное золото - Джеймс Уиллард Шульц

направились сюда, по следу Длинных Волос и Курчавого, – сказал Картер. И добавил, обратившись к Ричардсу на английском: – Сами мы виноваты: не стоило им говорить о том, что у нас случилось.

– Откуда я знал, что это за люди? – возразил Ричардс. – Они же просто спросили, из-за чего плачут женщины, и я им сказал.

– Больше ничего не сказал?

– Ну, потом, когда мы укладывались спать, они кое-что из меня выжали. Теперь я это понял. Да, сэр, они заставили меня проговориться, куда, как мы думаем, могла направится эта парочка – в сторону Миссури, к устью Скалистого ручья, и как они выглядели…

– Нужно быть в этом уверенными, – сказал я и попросил кутенаи описать лошадей, на которых те ехали.

– Одна была черно-белая, другая половая, третья черная с белой мордой, – ответил тот, и Картер проревел:

– Сам видишь. Это точно они.

– Мы перебили нашего друга Жёлтого Медведя, – сказал Ахкайя. Давайте выслушаем, что он хотел сказать нам об этих трёх негодяях.

– Хайя! – сказал тот. – Это плохие, очень плохие люди. Когда я увидел, что это белые, то обрадовался, очень обрадовался, потому что подумал, что они отнесутся ко мне по-дружески и посочувствуют моему горю. Поэтому я выбежал из леса и побежал к ним, крича, что я кутенаи и делая знак мира, и что же сделали они? Они стали стрелять в меня, и я побежал обратно в лес, и, пока я бежал, их пули свистели вокруг меня. Я думал, что они убьют меня прежде, чем я скроюсь за деревьями. Но, как ни странно, я остался жив. Я проследил за ними. Они повернули вверх по долине туда, где не было леса, пересекли ручей и направились на запад. Но скажите мне, что они сделали, эти люди с волосатыми лицами?

– Мы все расскажем тебе по пути. Садись на эту лошадь, я привёл её для тебя, – ответил Ахкайя.

– Ха! – сказал Три Бизона. – Вот моё ночное видение. Оно дало ясное предупреждение: в нашем поиске Длинных Волос и Курчавого эти трое будут представлять для нас опасность.

– Теперь из-за твоего жёлтого песка у нас будет еще больше неприятностей. О упрямец, ты должен был меня послушать и выбросить эти мешочки! – сказала Картеру Пайотаки.

Глава третья

Я чувствовал себя очень подавленным, когда мы возвращались с Молочной реки. С той самой ночи, когда три чужака ночевали у нас, они не выходили у меня из головы. Словно мы не расставались, я видел двух молчаливых, брутальных мужчин с глазами навыкате и их нервного, с бегающим взглядом, болтливого дружка Билла. После того, как мы расстались у Чёрного Холма, во мне росло чувство, что мы с ними еще встретимся, и теперь, после встречи с несчастным кутенаи, стало ясно, что мы обязательно столкнемся с ними во время поисков Беллари и Берда.

Теперь было понятно, что военный отряд ассинибойнов находится где-то впереди нас. Мы продолжили свой путь, ведя себя ещё более осторожно, стараясь обходить те места, откуда на нас могли неожиданно напасть – а таких было много. После полудня Три Бизона остановил наш караван и знаками велел мне и Картеру присоединиться к нему, чтобы поговорить. Мы, сказал он, не сможем добраться засветло до устья Среднего ручья, а, поскольку впереди находится большой отряд ассинибойнов, не сможем двигаться в темноте. Так что нам придется либо устроить сухой лагерь на равнине, либо свернуть с пути, чтобы остановится у реки. И что нам делать?

Картер сказал, что его уже пересохшая глотка требует свернуть к реке, и женщины громкими криками его поддержали. Только Икаскина высказался за сухой лагерь на равнине, где у врагов не будет над нами преимущества при внезапном нападении. Было хорошо известно, что Перерезающие Горло могут передвигаться незамеченными в таких местах, где только заяц найдет укрытие. Быть может, они прямо сейчас следят за нами, и как возрадуются их сердца, когда они увидят, что мы свернули к оврагам у Большой реки, где они легко смогли бы нас одолеть.

Три Бизона посмотрел на нас, на него, и наконец сказал:

– Икаскина, ты прав. Для нас безопаснее оставаться на равнине. Конечно, наши глотки пересохли, а животы протестуют, но что с того?

– Много. Моя сестра больна; она вся горит. Ей нужна вода, прямо сейчас, – запротестовала одна из жен Ахкайи, а другие женщины закричали:

– Нам нужна вода, вода нужна нашим детям…

– Ладно, ладно, идем к реке, – прервал их Три Бизона и хлестнул лошадь.

Было примерно четыре часа, когда мы направились прямо на юг к реке, и через две мили начали спускаться по изрезанному, частью поросшими соснами склону хребта, чтобы выйти к краю долины; если бы он был отрезан от долины утесами или оврагами, нам бы пришлось возвращаться назад, чтобы найти другой спуск. Но удача сопутствовала нам, решили мы: у подножия хребта мы вышли к узкому мысу, вокруг которого изгибалась река; его верхняя часть была обрывистой, а ниже было место, поросшее ивами, хлопковыми деревьями и шиповником. Мы прямо в роще разгрузили лошадей, женщины начали ставить вигвам и готовить еду, а мы, мужчины, занялись устройством корраля из ремней и кольев, отгородив конец мыса.

Настала ночь, и мы загнали лошадей в корраль, поели и расположились на отдых, довольные расположением своего лагеря, где мы смогли бы отразить атаку Перерезающих Горло, вздумай те напасть на нас – атаковать они могли только со стороны рощи, которая шириной была меньше ста ярдов, по узкому склону мыса, другая сторона которого, окруженная рекой, делала невозможным нападение с этой стороны. Невзирая на все это, Три Бизона был очень хмур и молчалив – он всё ещё горевал о своей женщине и ребёнке, и его беспокоило неблагоприятное видение. Сердитым тоном он велел женщинам оставаться в вигваме, а нас, мужчин и трёх подростков, отвёл к краю рощи и указал нам места вдоль неё. Следить за берегом выпало Икаскине и его старшему сыну, Глазам Лисы, дальше на определенных расстояниях располагались Ричардс и Уилсон, потом Жёлтый Медведь с Ахкайей и своим сыном; Три Бизона и младший сын Икаскины, и последними у крутого склона в верхнем конце мыса были мы с Картером. В том месте росли редкие кусты, так что мы срезали несколько и воткнули в землю, чтобы скрыть свое положение. Немного позже мне показалось, что я услышал в лесу за нами какой-то шум, прислушался и сказал Картеру:

– Как ты думаешь, что это такое?

– А, ерунда, – нетерпеливо ответил Картер. – Может,