Ожерелье королевы. Анж Питу - Александр Дюма

– Черт возьми! Уж не намерены ли вы еще что-то попросить у меня?

– Намерен. Вы знакомы с комендантом Бастилии?

– С господином Делоне?

– Я не знаю, как его зовут.

– Его зовут господин Делоне.

– Пусть будет так. Так вы знакомы с господином Делоне?

– Он принадлежит к числу моих друзей.

– В таком случае вы, наверное, не хотите, чтобы с ним случилась беда?

– Разумеется, не хочу.

– Так вот, единственный способ для него избежать беды – сдать мне Бастилию или хотя бы выдать доктора.

– Полагаю, вы не думаете, что мое влияние столь велико, чтобы принудить его сдать вам узника или крепость?

– Это как раз я сделаю сам. От вас я прошу только помочь мне проникнуть туда.

– Дорогой господин Бийо, предупреждаю, что если вы и пройдете в Бастилию, то только один.

– Очень хорошо.

– И еще предупреждаю: войдя туда, возможно, вы оттуда уже не выйдете.

– Превосходно.

– Я дам вам пропуск в Бастилию.

– Я жду.

– Но при одном условии.

– Да?

– Что завтра вы не придете ко мне требовать пропуск на луну. Предупреждаю, в том мире я не знаю никого.

– Флессель! Флессель! – раздался за спиной купеческого старшины глухой недовольный голос. – Если ты и дальше будешь таким двуличным, одним лицом улыбаясь аристократам, а другим народу, то не сегодня завтра сам подпишешь себе пропуск в мир, откуда еще никто не возвращался.

Вздрогнув, старшина обернулся.

– Кто это? – спросил он.

– Марат.

– Философ Марат! Врач Марат! – воскликнул Бийо.

– Я самый, – ответил тот же голос.

– Вот именно, философ и врач Марат, – пробормотал Флессель. – И в этом последнем качестве ему следовало бы заняться излечением безумцев. Сейчас у него было бы очень много пациентов.

– Господин де Флессель, – отвечал ему мрачный собеседник, – этот отважный гражданин просит у вас пропуск к господину Делоне. Хочу вам заметить, что этого пропуска ждет не только он, но еще три тысячи человек.

– Хорошо, сударь, он его получит.

Флессель подошел к столу, подпер голову рукой и, взяв перо, быстро написал несколько строк.

– Вот вам пропуск, – протянул он листок Бийо.

– Прочтите его, – сказал Марат.

– Я не умею читать, – ответил Бийо.

– Тогда дайте мне, я прочту.

Бийо подал лист Марату.

Пропуск звучал следующим образом:

Господин комендант!

Мы, купеческий старшина города Парижа, посылаем к Вам господина Бийо для переговоров с Вами в интересах вышеупомянутого города.

14 июля года 1789.

Де Флессель.

– Отлично, – сказал Бийо. – Давайте.

– Вы находите, что этот пропуск так уж хорош? – поинтересовался Марат.

– Разумеется.

– Погодите, господин старшина сейчас припишет к нему постскриптум, который сделает его еще лучше.

Марат подошел к де Флесселю, который продолжал стоять, опершись кулаком о стол и высокомерно глядя на обоих своих собеседников и на третьего, полуголого, который вошел и встал с мушкетом в дверях.

Этим третьим был Питу; всем своим видом он демонстрировал, что готов исполнить любой приказ фермера, каков бы тот ни был.

– Сударь, – сказал Марат де Флесселю, – сейчас я продиктую вам постскриптум, который вы подпишете, тем самым изрядно улучшив пропуск.

– Диктуйте, господин Марат.

Марат положил пропуск на стол и показал, куда купеческий старшина должен вписать требуемый постскриптум.

– Гражданин Бийо, – медленно произносил он, – направляется в качестве парламентера, и я поручаю его жизнь вашей чести.

Флессель так глянул на Марата, что стало ясно: ему смертельно не хочется делать то, что от него требуют; с куда большим удовольствием он съездил бы кулаком по этой плоской физиономии.

– У вас какие-то сомнения, сударь? – поинтересовался Марат.

– Нет-нет, – ответил Флессель. – В конце концов, то, что вы просите, весьма разумно.

И он приписал требуемый постскриптум.

– Но все-таки, господа, – добавил он, – прошу заметить: за безопасность господина Бийо я не отвечаю.

– За нее отвечаю я, – сказал Марат, вырывая у него из рук бумагу. – Ваша свобода – порука его свободы, ваша голова – порука его головы. Вот вам ваш пропуск, храбрец Бийо.

– Лабри! – крикнул г-н де Флессель. – Лабри!

Явился ливрейный лакей.

– Мою карету! – приказал Флессель.

– Карета ждет господина старшину во дворе.

– Идем, – сказал Флессель. – Вам, господа, больше ничего не угодно от меня?

– Нет, – ответили одновременно Бийо и Марат.

– Выпустить его? – осведомился Питу.

– Друг мой, – бросил ему Флессель, – хочу заметить вам, что ваш наряд слишком непристоен, чтобы стоять на карауле в дверях моего кабинета. Если вы намерены здесь оставаться, передвиньте хотя бы вашу лядунку на живот и прислонитесь задом к стенке.

– Так выпустить его? – повторил Питу, глянув на г-на де Флесселя с видом, ясно выражающим, что ему не слишком понравилась шутка, объектом которой он стал.

– Выпусти, – ответил Бийо.

Питу посторонился.

– Наверно, вы зря отпустили этого человека, – сказал Марат. – Стоило бы его задержать, он был бы прекрасным заложником. Но можете быть спокойны, где бы он ни был, я его отыщу.

– Лабри, – обратился к лакею Флессель, усаживаясь в карету, – сейчас тут будут раздавать порох. Если ратуша вдруг взорвется, я не хочу, чтобы на меня посыпались обломки. Так что подальше отсюда, Лабри, подальше отсюда.

Карета через арку выкатилась на площадь, где стоял гул уже почти пятитысячной толпы.

Флессель опасался, что его отъезд истолкуют как бегство, каковым он в действительности и был.

Он высунулся из кареты и крикнул кучеру:

– В Национальное собрание!

Этим он снискал шквал рукоплесканий значительной части толпы.

Марат и Бийо стояли на балконе и слышали приказ Флесселя.

– Ставлю свою голову против его головы, – бросил Марат, – что он едет не в Национальное собрание, а к королю.

– Может, задержать его? – спросил Бийо.

– Не надо, – со злобной улыбкой ответил Марат. – Будьте уверены, как бы быстро он ни ехал, мы опередим его. А теперь займемся порохом.

– Может, задержать его? – спросил Бийо.

И они вместе с Питу спустились в подвалы.

Глава XV

Г-н Делоне, комендант Бастилии

В подвалах ратуши, как сообщил г-н де Флессель, хранилось восемь тысяч фунтов пороха. Марат и Бийо вошли в первый подвал и подвесили к потолку фонарь.

Питу встал на часах у дверей.

Порох был в бочонках, примерно по двадцать фунтов в каждом. На лестнице поставили мужчин. Они образовали цепочку и стали передавать друг другу бочонки.

Началось все, конечно, с неразберихи. Никто не знал, хватит ли пороха на всех, и каждый старался ухватить свою долю. Но назначенные Бийо командиры сумели навести кое-какой порядок, и дальше распределение шло более или менее спокойно.

Каждый гражданин получил по полфунта пороха, то есть примерно на тридцать-сорок зарядов.

Но после того, как все были наделены порохом, встал вопрос о ружьях: ими вооружены были, дай бог, человек пятьсот.

Покуда шла раздача пороха, часть разъяренной, требующей оружия толпы ворвалась в помещение, где заседали выборщики. Они как раз готовили создание Национальной гвардии, о чем и сообщил Бийо пристав. Уже было декретировано, что эта гражданская милиция организуется в числе сорока восьми тысяч человек. И хотя она существовала пока только на бумаге, уже пошли споры, кого назначить генералом.

И вот в разгар этой дискуссии народ ворвался в ратушу. Он организовался сам собой. Он готов был действовать. Ему не хватало только оружия.

В это время послышался стук колес подъехавшей кареты. В ней сидел купеческий старшина, которого все-таки не пропустили, хотя он всячески ссылался на приказ короля, требующего его к себе, и силой возвратили в ратушу.

– Оружия! Оружия! – закричали со всех сторон, когда увидели его.

– У меня нет оружия, – сказал он, – но оно должно быть в Арсенале.

– В Арсенал! – раздались крики в толпе.

И уже почти шесть тысяч человек устремились на Гревскую набережную.

Но в Арсенале было пусто.

Вопя и бранясь, они вернулись к ратуше.

У де Флесселя не было оружия, верней, он не хотел его давать. Но народ давил на него, и Флесселю пришло в голову отослать его в картезианский монастырь.

Картезианцы