На коне: Как всадники изменили мировую историю - Дэвид Хейфец

на соревнованиях, включая прыжки и джигитовку – акробатические трюки на лошади[170]. Жеребцы больше меринов подвержены несчастным случаям и болезням, поэтому им требовалось постоянное внимание всадников и конюхов. В походах персы не позволяли своим лошадям свободно пастись; их привязывали и кормили с рук люцерной. Это делалось для того, чтобы лошади не заболели, поев незнакомой травы, но такое правило влекло за собой потребность в дорогостоящей системе снабжения, на которую все равно нельзя было бесконечно полагаться во время длительной военной кампании[171]. Когда персы попытаются загнать мародерствующих скифов обратно в бескрайнюю степь, этот обычай им еще аукнется.

Типичные скифские боевые кони, в отличие от холеных скакунов царя царей, были выносливыми и жилистыми животными; отбирали их по резвости, способности долгое время обходиться без воды и переносить холод. Общее число лошадей ограничивалось только количеством осадков и травы; превосходство скифов в численности конницы было абсолютным. Они не ограничивали количество потомства, кобылы жеребились каждый год, потому что лошади служили скифам не только средством передвижения, но и пищей. Они не ждали по два-три года, прежде чем надеть на жеребенка узду, поэтому их кони не развивали той силы и роста, какими славились лошади персов. Для степных народов рост и сила означали, что лошадь будет вечно голодной и может не пережить суровую зиму, когда травы мало. Кроме того, скифы не хотели держать слишком много жеребцов – они разваливали бы их табуны, – поэтому большую часть своих жеребчиков холостили. Это тоже уменьшало средний рост лошадей, зато на них было проще ездить, да и большой тренированности от обычного скифского всадника такие кони не требовали.

У скифов тоже были элитные лошади, но в этом вопросе они полагались на численное преимущество. Лошади, как и люди, не рождаются физически одинаковыми. У одних крупнее сердце, что позволяет им развивать большую скорость. У других мощнее конечности или крепче копыта. Именно благодаря своим врожденным характеристикам скифская лошадь победила на скачках у Кира, оставив далеко позади всех остальных. Скифы отбирали перспективных коней из огромного резерва, подобно тому как это делают олимпийские тренеры в таких больших странах, как США, Россия и Китай. Поиски славных скакунов, подходящих для вождей и чемпионов, – распространенный сюжет степных легенд.

В одной из таких историй всадник натыкается на белеющий в степи конский череп. Он спешивается, чтобы подобрать его, и, изучив форму черепа, подмечает все признаки превосходной лошади. Он привязывает череп к своему седлу и месяцами разъезжает по окрестностям, спрашивая всех встречных и поперечных, узнают ли они мертвую лошадь и оставила ли она потомство. Все считают его ненормальным, но один человек и в самом деле узнает череп и рассказывает всаднику, где тот может найти жеребенка, рожденного от погибшей лошади. Тот приобретает жеребенка, со знанием дела тренирует его и берет приз за призом на скачках[172].

Физическое совершенство таких лошадей может показаться чем-то невероятным, ведь научные методы селекции в то время еще не появились. Масштабы, в которых люди в древности разводили лошадей, не позволяли им в полной мере контролировать брачные ритуалы жеребцов и кобыл. И персидские, и скифские лошади резвились на открытых пространствах, и природа распоряжалась ими по своему усмотрению. В те времена всадники придавали особое значение масти лошади, связывая ее с небесной символикой[173]. Обычай выпасать вместе лошадей одной масти приводил к интересным генетическим феноменам. Древние наездники ценили леопардово-пятнистую масть; легендарный Рахш был таким. Ген, отвечающий за этот окрас, сцеплен с геном ночной слепоты: то есть два этих гена расположены рядом на одной хромосоме, и кодируемые ими признаки с большой вероятностью будут передаваться от родителей к потомству. Есть предположение, что первые селекционеры ценили такую слепоту, поскольку благодаря ей лошадей труднее украсть под покровом ночи[174].

Степные народы, не менее искушенные, чем персы, разработали свои методы воспитания и подготовки лошадей, из которых хотели сделать победителей. Племенным жеребцам обеспечивали более щадящие, по сравнению с простыми меринами, условия[175]. Элитных животных лучше кормили, особенно зимой, и не жалели средств, чтобы помочь молодой лошади вырасти и окрепнуть. Поскольку у степняков не было конюшен, зимой на лучших лошадей надевали толстые попоны, а в особенно холодные ночи даже заводили в семейные шатры. Коневоды давали таким лошадям уникальные имена, а заурядных коней звали просто по окрасу (Гнедой, Пегая). Устные эпосы содержат целый словарь эпитетов для этих лошадей: «не потеет», «не касается земли», «быстрая, как газель»[176].

Скифские методы разведения элитных лошадей отличались от методов персов, отражая их особый уклад жизни. Как убедился Кир во время скачек, и у персов, и у скифов имелись отличные кони. Победа зависела от выбора метода ведения боя.

Вражда скифов с персами

Пользуясь безнаказанностью, которую обеспечивали им их быстроногие скакуны, скифы часто совершали набеги на земли Персидской империи, а позднее и на Индийский субконтинент. Как уже отмечалось, важной обязанностью царя царей была защита находившихся под его покровительством оседлых народов от этих набегов. Редкое изображение битвы персов со скифами, найденное в гробнице в Юго-Восточной Анатолии, дает яркое представление о тех стычках. Персидские конные лучники справа и скифские конные лучники слева выстроились друг против друга, выпуская залпы стрел меж настороженных ушей своих коней. Персидские лошади крупнее и массивнее, а всадники держат строй. Скифы, верхом на более мелких животных, рассеяны по полю. Спешившийся командир персов, настоящий гигант, наносит смертельный удар своему противнику. Эта картина прославляет победу персов над налетчиками-скифами, то ли реальную, то ли желаемую[177]. И хотя сил у персидской конницы с избытком хватало, чтобы прогнать скифов обратно в степь, ее было недостаточно, чтобы эту степь покорить.

Кир II Великий счел необходимым ответить на набеги скифов, дав им бой на их же территории в попытке подчинить их своей власти. Он повел свое войско за реку Окс, которая сегодня отделяет Туркменистан от Узбекистана. Скифы под предводительством царицы Томирис благоразумно отступили глубже в степь. Кир предложил скифам мир, а Томирис – место в царском гареме, от которого она, что неудивительно, отказалась. Персидская армия на опасное расстояние удалилась от своих земель[178].

Для огромного войска с измученными жаждой животными местность была неприветливой. Степь за рекой Окс простиралась на многие километры без каких-либо приметных ориентиров. Одни только саксаулы с их колючими, как иглы, листьями разбавляли однообразный ландшафт. Козы могли бы объедать сочную кору саксаулов, но для лошадей, тем более для 10-тысячной конницы, травы было совершенно недостаточно. Воду