Путеводитель по Шекспиру. Греческие, Римские и Итальянские пьесы - Айзек Азимов

в «Сне в летнюю ночь» (еще одной пьесе о свадьбе Тезея и Ипполиты), появляется группа простолюдинов, устраивающих представление в честь Первого мая; похоже, что действие пьесы «Сон в летнюю ночь» также разворачивается в этот период (см. в гл. 2: «Обряды майские…»).

Аркит решает игнорировать приказ об изгнании, присоединиться к поселянам и, прикрывшись маской, участвовать в соревнованиях атлетов, которые проводятся во время праздника Первого мая.

Как и следовало ожидать, он побеждает в состязаниях по борьбе, проходящих на глазах у Тезея и его придворных. Его никто не узнает (у Шекспира маски всегда выполняют свою роль). Аркиту даже удается переговорить с Эмилией и поступить к ней на службу.

«К королю пигмеев…»

Однако Аркиту не везет. Дочь тюремщика, влюбившаяся в Паламона, выпускает его из тюрьмы, но не может освободить юношу от цепей.

Паламон находит Аркита и вызывает его на дуэль, но их прежняя дружба еще жива. Аркит помогает ему спрятаться, приносит еду, вино и напильники, чтобы избавиться от оков. Юноши с умилением вспоминают прежнюю дружбу, но тут всплывает имя Эмилии, и вражда вспыхивает вновь.

Тем временем несчастная дочь тюремщика разыгрывает наедине с собой несколько коротких сценок. Сначала девушка вспоминает свою любовь к Паламону, потом отчаянно ищет юношу, чтобы освободить его от цепей, сокрушается, что не может его найти, боится, что он умер, наконец, лишается рассудка, страстно желая узнать судьбу исчезнувшего Паламона, у нее начинается бред:

Хотела б я

Найти лягушку: мне бы рассказала

Она про все, что нового есть в мире.

Еще хотела б раковину я

Иметь и сделать из нее кораблик;

Как северный иль северо-восточный

Подует ветер, – к королю пигмеев

Я быстро понеслась бы: он отлично

Умеет всем предсказывать судьбу.

Акт III, сцена 4, строки 12–16

О пигмеях впервые упоминается в «Илиаде» Гомера. Это карлики, которые постоянно воюют с журавлями (следовательно, они так малы, что журавль может их съесть). Слово «пигмей» происходит от греческого слова, означающего длину руки от локтя до костяшек пальцев; так что рост карликов около тридцати сантиметров. Предполагалось, что они живут где-то в Эфиопии (этим греческим словом называли таинственные земли, расположенные к югу от Египта).

Позднее возобладало мнение, что пигмеи – порождение богатой фантазии древних греков, но, как ни странно, в XIX в. в Центральной Африке действительно обнаружили племена карликов (конечно, ростом не в 30, а примерно в 120 сантиметров).

Вполне возможно, что некоторые из них сталкивались с египтянами, совершавшими военные походы на юг, так как Египет во времена расцвета включал в себя отдаленные земли (например, территорию нынешнего Судана). Вероятно, египтяне брали пигмеев в плен; слухи о карликах (конечно, преувеличенные) проникли в греческие мифы.

Дочь тюремщика с грустью поет песню о девушке, разыскивающей любимого, но потом, теряя последние силы, она с трудом произносит:

Теперь хотела б я, как соловей,

На шип своею грудью наколоться:

Без этого засну я мертвым сном.

Акт III, сцена 4, строки 25–26

В мае соловьи поют всю ночь; существует народное поверье, что соловей прижимается к колючке, чтобы боль не давала ему заснуть и заставляла петь не умолкая.

«…Вепрь пред Мелеагром»

Крестьяне репетируют танец, чтобы доставить удовольствие Тезею и Ипполите, отправившимся на охоту. (Это напоминает пьесу «Пирам и Фисба», показанную для развлечения той же пары в «Сне в летнюю ночь».)

Крестьянами командует педантичный школьный учитель, перегружающий свою речь ненужными указаниями. Например, он велит крестьянам спрятаться в чаще и выскочить оттуда по сигналу, чтобы удивить Тезея:

Сейчас же я бросаю шапку вверх, —

И в этот миг, – заметьте хорошенько! —

Вы выскочить пред герцогом должны,

Как калидонский вепрь пред Мелеагром.

Акт III, сцена 5, строки 17–19

Согласно греческим мифам, Мелеагр был царем Калидона в Этолии. Его имя упоминается в связи с чудовищным вепрем, посланным Дианой (Артемидой) и опустошавшим тамошние земли. Для охотника на «калидонского вепря» собрали огромный отряд; в него вошли многие герои, в том числе Тезей с Пиритоем.

Во время охоты вепрь выскочил из чащи прямо на Тезея. Тот метнул в чудовище копье, но промахнулся. Афинянин мог погибнуть, но стоявший рядом Мелеагр бросил свое копье более точно, отвлек вепря от его жертвы, а потом убил его.

В данных обстоятельствах упоминание школьного учителя о вепре чрезвычайно неуместно.

«Танец мавританский…»

Когда поселяне занимают свои места, оказывается, что не хватает одной девушки. Поначалу кажется, что представление не состоится, но тут на сцену выходит безумная Дочь тюремщика, и ее немедленно включают в число участников.

Прибывает Тезей со своими спутниками. Поселяне прячутся, и Тезея встречает школьный учитель со словами:

…здесь пред вами стая,

Компания, иль сборище крестьян,

Иль, так сказать, веселый хор крестьянский,

Который хочет танец мавританский

Пред господами здесь протанцевать.

Акт III, сцена 5, строки 105–107

Шуточный танец «моррис» (буквально – «мавританский») обычно исполняли на празднике в честь Первого мая. Считается, что он возник из какого-то магического обряда, потому что в танце принимали участие мужчины в масках животных, а другие танцоры стреляли в них. Возможно, это был ритуальный танец, посвященный удачной охоте или плодородию, потому что в танце наряду с остальными участвовали Король и Королева мая.

И действительно, школьный учитель упоминает обоих, рассказывая о представлении. Он говорит, что выйдет первым, а потом:

За мной «Князь мая» следует с женой…

Акт III, сцена 5, строка 124

В танце участвуют и другие персонажи; фигура одного из них, по крайней мере, настолько колоритна, что невозможно не понять подлинный смысл праздника, посвященного оплодотворению природы. Это комический простак по имени Бавиан. Он снабжен хвостом, напоминающим о происхождении персонажа от хвостатых сатироподобных духов дикой природы. Школьный учитель, чуть ранее проводивший смотр участников, боялся, что простак нарушит границы пристойности, и говорил:

А где же Павиан!

Мой друг, прошу носить свой хвост прилично,

Чтоб дамы не обиделись.

Акт III, сцена 5, строки 33–35

[В оригинале: «Бавиан». – Е. К.]

Но ясно, что хвост – не единственный атрибут Бавиана. У него есть и фаллос,