Разорение Лангедока - Майкл Болдуин

теперь везде и повсюду. Одни едят обед, другие готовят ужин, – все зависит от того, кто когда встал. Некоторые, несомненно, уже отошли ко сну, но так или иначе они заполнили все вокруг.

– В таком случае я должна бежать.

Под словом «бежать» я подразумевала «скакать верхом» и при этом отнюдь не имела в виду дамское седло.

– Думаю, что ты права, ибо отныне все они – твои враги.

– Осмелюсь спросить, Ферблан, а в чем ваша цель? Ваша цель здесь, если выражаться точнее.

– В стране живых? В Пезане я спасал людей от ведьм и колдунов.

– В долине Эро нет никаких ведьм.

– Отныне действительно нет, – согласился он. – И долго еще не будет. Когда крестовый поход обретет размах, людей как таковых останется не так уж много.

Горбун и Немой, вернувшись, сложили свои инструменты так тихо, словно сами жили в нашем доме и использовали их для своих естественных надобностей.

– Мы похоронили ее родителей на чесночной грядке, – сказал Горбун, – а служанок – там и сям среди бобов. – Его голос звучал хрипло, словно он сорвал горло. – Земля мягкая, а вот глубина небольшая. Чеснок отпугнет злых духов; собаки же – совсем другое дело…

Мне очень хотелось заплакать, но я никак не могла. Немой прикоснулся к моему лицу, и тут слезы хлынули из глаз. Он продолжал дотрагиваться до меня, но я в этом больше не нуждалась. Его руки пахли розовой водой, несмотря на то, что он только что ковырялся в крови.

Железноликий подал знак вытащить тела людей Мердена наружу.

– Пусть лежат здесь легкой добычей для птиц, – сказал он. – А нам нужно убраться отсюда до того, как птицы раззвонят о нас по всей округе.

Перетаскивание двух десятков тел отнимает много времени. Пока его странные оруженосцы занимались этим, приспешник дьявола дружелюбно разглядывал меня, или, по крайней мере, мне казалось, что отверстия для глаз в его шлеме были сочувственно направлены в мою сторону, покуда он не проворчал:

– Поскольку уж мы говорим о телах, будь любезна прикрыть свое собственное.

Рыцарь Жестяные Ноги вожделел, а я сидела перед ним голая, как маленькая девочка.

– Считай, что тебе повезло, – хмыкнул этот Ферблан, – потому что за час ты узнала обо всех тех гнусностях, на которые способны мужчины.

– Слава богу, не на своем собственном опыте.

– Пока что, может быть, и не на своем.

Песнь вторая

В которой героиня видит девические сны, после чего, пробудившись в канаве, узревает спаривающихся лягушек

Я не хочу, по крайней мере сейчас, делиться с вами чувствами, охватившими меня в результате всего происшедшего, – уж слишком они горьки для того, чтобы предлагать их кому-то еще. Если и существовали какие-то реальные последствия смерти моих матушки и батюшки, а последствия эти, несомненно, существовали, то Железноликий и оба его спутника прилагали все усилия к тому, чтобы увезти меня от них.

– Мы должны ехать в Безье, – заявил Железноликий.

Он был не то демоном, не то еще каким-то исчадием Ада, и я не собиралась с легкостью соглашаться на предложение подобного существа, а потому поколебалась, прежде чем согласиться.

– Мой властелин выступал против этого крестового похода, – заметил рыцарь, как будто слова его могли все объяснить. – Поскольку его мнение не приняли во внимание, он поручил мне сообщать ему о развитии событий.

– Так вы служите одному из великих?

– Вне всякого сомнения.

– И которому же?

– Тому, чье имя не будет названо.

– Тогда назовите свое, поскольку Ферблан – прозвище, а вы, уж точно, никак не лорд.

– Я – история настолько запутанная, что в спешки и не поведать.

Больше я не слушала, – Ева, праматерь наша, вняла лживым речам незнакомца, и моя матушка предостерегала меня от подобной глупости. Я оделась быстро и тщательно соответствующим для путешествия образом, после чего сложила в сумку кое-какую одежду – получше той, что была на мне, и поскакала через луга за своими спутниками.

На Нано я сидела по-мужски, ибо как говорил мой батюшка: «Лошади вечно норовят спариться, а посему легче ездить на мерине. Как только они начинают громоздиться друг на друга, ты оказываешься в дурацком положении, сидя на жеребце, и в еще более дурацком – сидя на кобыле, в особенности по-дамски. Так что выбери кастрированного самца и будь уж с ним, беднягой, поласковей». Пользуясь возможностью, я скакала, как всегда высоко подоткнув нижнюю юбку и платье, не надев нательной рубашки, что сделала бы, отправляясь с визитом к людям с положением. Для того чтобы откровенность зрелища не смутила чужеземцев, я, подобно крестьянкам, накрутила на ноги обмотки, отличавшиеся от обыкновенных разве что количеством и качеством ткани. Они спускались ниже щиколоток и исчезали в башмаках. Я говорю «не смутило чужеземцев», имея в виду «не смутило врагов», поскольку наш народ привычен к таким вещам. Если кто-то из местных крестьян сможет позволить себе вторую лошадь, – а на это способны далеко не все, – такая глупость, как покупка дамского седла ему и в голову не придет, хотя, приобретая животное, он рассчитывает, что его женщины будут ездить на нем. Если мужчина из долины Эро видит женские ноги, он разбавляет впечатления очередным глотком вина и заставляет себя думать о чем-нибудь другом. В базарный день ноги кишмя кишат, и среди них немало голых, хотя матушка сроду не позволяла мне оголять свои. С точки зрения крестоносцев, было бы глупо предположить, что у меня вообще есть ноги, ибо обычно считается, что у женщин их нет, но я, полностью униженная и только-только не изнасилованная, испытывала странное чувство бравады. Кроме того, меня сопровождал эскорт демонов, и среди них по меньшей мере один лучник.

Я не стала собирать волосы на затылке, как надлежит взрослой женщине, а просто распустила их, как девочка, хотя больше не чувствовала себя таковой. Я путешествовала вместе с Железноликим, который, возможно, был сделан из олова, ибо «Ферблан» значит «олово», и с его Немым и Горбуном, описания которых служили им именами, так что какие уж тут условности.

Действительно ли я верила, что они демоны? Я и думать об этом забыла, как только поняла, что мы следуем извилистой тропкой в Безье, а не прямой – в преисподнюю. Предвечернее солнце пекло не так, чтобы вызвать помрачение рассудка. Все, что могу сказать о них, – это то, что обыкновенными людьми их не назовешь. Обычные люди пахнут, и главным образом обыденностью. Однако пока я скакала с ними, – часто колено к колену, – мне не удалось унюхать ничего подобного. Мои ноздри улавливали ароматы алтея, шиповника, щавеля, а