Новые чудеса из старого сундука - Ирина Лейк

– Слушаюсь! – раздался чей-то голос прямо у Димки за спиной, и он подскочил от неожиданности.

– Что-то ты какой-то пуганый, Димцелот, – Гервасий посмотрел на Димку и склонил голову набок, как делал пёс Коржик, если особенно сильно чем-то интересовался.

– Путь был неблизкий, – выкрутился Димка. – Пока к вам шёл, заплутал, устал сильно.

Он обернулся и увидел, что у него за спиной стояло уже человек десять: видимо, слух о новом оруженосце прокатился по замку очень быстро, и его любопытные обитатели примчались на него посмотреть. Кто-то внимательно наблюдал на расстоянии, а некоторые подошли ближе и не стесняясь разглядывали Димку с головы до ног.

– Да, лес у нас дремучий, – согласился Гервасий. – Вот и моего прошлого оруженосца понесло зачем-то по грибы. Оголодал, что ли? Или затосковал? А может, избаловал я всех – болтаются по лесам когда хотят. И головами своими не думают! А медведи-то не спрашивают, челядь ты безголовая или оруженосец ценный. Заломал да и сожрал, только полноги осталось. А зачем мне полноги? Мне целый оруженосец нужен. Правильно? Хорошо, сосед выручил, тебя прислал. Сейчас будем тебя проверять.

Не успел он договорить, как у Димки за спиной кто-то сказал:

– Ну-ка, держи, раз говоришь, что оруженосец!

И не успел Димка ничего даже сообразить, как на него буквально свалился огромный тяжёлый меч! Таких больших он никогда не видел, даже на картинках: меч был размером почти с самого Димку, да к тому же жутко острый! Димка попытался его подхватить, но не удержал – меч выскользнул у него из рук и грохнулся на пол, успев пребольно резануть Димку по пальцу.

– Ай! – заорал Димка. Ему стало жутко больно, а из пальца прямо на пол закапала кровь. От неожиданности и от боли он ужасно рассердился. – Вы что, дураки?! – закричал он на рыцарей. – Вы же взрослые люди! А я ребёнок! Меня же нельзя допускать ко всяким вот этим… колюще-режущим! Вот, порезался из-за вас!

Он зажал ранку рукой, но тут вспомнил про пластыри, быстро полез в карман, достал из упаковки детский пластырь и крепко залепил ранку. И только потом сообразил, что совершенно вышел из роли! Он поднял голову – его пристально изучали как минимум двадцать пар глаз.

– Ну, то, что никакой он не оруженосец, дело ясное, – пробасил в гробовой тишине Гервасий. – Меч уронить – за это можно и головы лишиться. Слышишь, Дицелот или как там тебя? Имя-то ты наверняка тоже выдумал. Ты чего там делаешь?

– Ничего. Я просто пластырь приклеил, – едва слышно объяснил Димка.

– Что ещё за ластырь?

– Пластырь, – Димка пожал плечами. – Чтобы ранка зажила.

– Чего? – переспросил Гервасий. – От вот этого лоскутка рана заживает? А-ха-ха-ха! – он захохотал так громко, что в замке затряслись стены. – И где ж ты его взял, этот свой ластырь?

– В аптеке, – честно признался Димка.

– Что это за аптека такая? Ты что, шутить надо мной вздумал?

– Так это ведьма! – вдруг нашёлся какой-то умник за Димкиной спиной. – Ведьму так звали, которую у Длинноногого спалили на той неделе. Видать, у неё и взял!

– Так ты мало того что меча в руках отродясь не держал, ещё и с ведьмами дружбу водил?! – загремел Гервасий и даже поднялся со своего огромного дубового трона.

– Да что вы такое говорите?.. – перепугался Димка. – Зачем вы на меня орёте? Вы же благородные рыцари! Вы же щедрые и доблестные! Вы же не трогаете слабых и немощных! Вы их охраняете!

– Охраняем мы вдов и сирот, – сказал кто-то из присутствующих. – Ты сирота?

– Нет, – честно признался Димка. – Но и с ведьмами я тоже не дружу, честное слово! И нечего на меня наговаривать! Вы меня даже не знаете!

– Ох, избаловал я всех, ох, избаловал… – вдруг запричитал Гервасий и схватился за голову. – Хочешь ведь для них как лучше, а они вон что творят. Я ещё от прошлого турнира не отошёл, а мне – нате – ведьминого дружка подсунули. Значит, так. Устал я сегодня, голову тебе рубить сейчас неохота – потом опять не засну. Бросьте его в темницу, а завтра разберёмся, что с ним делать.

Вот так Димка снова оказался на каменном полу на мешке с соломой. Темница была маленькой и тёмной, с единственным окошком прямо под потолком. Сначала Димка трясся от страха и чуть не расплакался, но потом вспомнил, что Три Дэ сказал ему: если он действительно окажется в смертельной опасности, они тут же вернут его назад в будущее. Значит, ничего ужасного ему не грозило, успокоил он сам себя, облегчённо вздохнул и неожиданно провалился в глубокий, крепкий сон.

Ранним утром в двери темницы загрохотал засов. Два суровых громилы схватили Димку и потащили в ту же комнату, где на том же стуле восседал всё тот же Гервасий всё в тех же одеждах – как будто никуда и не уходил. А вокруг сидели и стояли его верные подданные.

– Ну-ка, – велел он, – покажи палец.

Димка уже и забыл про вчерашний порез, но послушно отлепил пластырь и показал Гервасию палец. Под пластырем ранка уже затянулась и даже не кровила.

– А-ах! – громко ахнула вся храбрая рать.

– Ишь ты! – охнул Гервасий. – Видно, и правда колдовство.

– Да никакое не колдовство, – сказал Димка и чуть было не бросился объяснять про дезинфекцию и заживляющий состав, которым были пропитаны бактерицидные пластыри, но вовремя прикусил язык, сделал важное лицо и провозгласил: – Никакое не колдовство, а чудо! Чудо чудное! Лечит от любых болезней. И никакая не ведьма мне его дала, а наш участковый знахарь. Ой, то есть не участковый, конечно, а… наместный! Вот.

– Что, и прямо от всех болезней? – нахмурился Гервасий.

– Ну, бубонную чуму, боюсь, не возьмёт, а вот от ранок и болячек всяких в самый раз, – со знанием дела рассказал Димка.

– Чудо! Чу-удо! – зашумели все.

– А ну приклей мне! – прогремел один из рыцарей. – Мне вчера вот тут копьём садануло.

Димка полез в карман, но быстро смекнул, что этим моментом надо бы воспользоваться.

– Я-то приклею, но вы дайте мне рыцарское благородное слово, что не станете ни вешать меня, ни топить, ни отрубать мне голову. Потому что… Потому что без моего заклинания пластырь работать не будет.

– Рыцарское слово! – пробасил Гервасий. – Давай уже, клей!

– Как вас зовут? – поинтересовался Димка у того, кому «садануло копьём».

– Беренгарий я, – ответил тот.

«Ну и имечко», – подумал Димка, достал пластырь, торжественно помахал им в воздухе и быстро-быстро произнёс «заклинание», которое мама всегда говорила малышу Дениске, если тот стукался обо что-нибудь лбом или шлёпался с качелей:

– У собачки боли, у