Заповедными тропами - Евгений Павлович Спангенберг

городе?..» После долгих размышлений я обратился со своей просьбой к сторожу одного из городских рынков. Он согласился на мои условия и выполнил обещание. Незадолго до отправления поезда сторож принес на вокзал маленькую корзинку и мешочек с просом. В корзинке оказалась не одна пара, как я рассчитывал, а две пары горлинок. Это одновременно и обрадовало и огорчило меня. Дело в том, что сторож потребовал двойную плату. Конечно, за две пары горлинок я охотно заплатил бы вдвое дороже, но у меня не хватало денег; пришлось отдать все и остаться без единой копейки. Досаднее всего, что я, купив на дорогу сливочного масла, не успел купить хлеба. В течение четырех дней пути, незаметно для пассажиров-соседей, я завтракал, обедал и ужинал одним маслом. Не скажу, чтобы это было приятно. Года два после первой поездки в Среднюю Азию один вид масла вызывал у меня тошноту. Как видите, первая поездка была, так сказать, первым неудачным блином. Но это нисколько не сказалось на моем стремлении к полевой экспедиционной работе.

Много лет прошло с того времени, когда я впервые пристрастился к охоте, взялся за полевую исследовательскую работу, за добывание живых диких животных. Где только я не побывал за этот период своей жизни!

С рюкзаком и ружьем за плечами я прошел пешком много тысяч километров. И, несмотря на разнообразие природы, с которой я сталкивался за эти годы, я живо сохранил в памяти все, что пришлось видеть. Иной раз разверну карту и, не замечая времени, часами брожу по ней глазами.

Вот на реке Урале стоит город Чкалов. Какое великолепие здесь, в степях, в весеннее время! А там, далеко на юго-востоке, жаркий Ташкент. Велики, безбрежны кажутся степи и пустыни, отделяющие эти два города. Но ведь эти пространства в свое время мы с моим другом Сергеем прошли пешком. И в памяти одна за другой воскресают картины прошлого, вспоминаются случаи из экспедиционной жизни. О них, хотя бы частично, я сейчас и расскажу читателям.

Глава восьмая

Четвероногий друг

Во время поездок меня особенно интересовали птицы. Чтобы познакомиться с малоизвестной мне птицей, посмотреть, как она живет в природе, чтобы добыть для коллекции несколько экземпляров, я готов был переносить любые лишения и невзгоды. Но, увлекаясь своей полевой работой, я не любил, чтобы меня стесняли даже близкие мне люди. Ведь у каждого свои привычки. Лучше всего я себя чувствовал, когда оставался один и знал, что никто не помешает моим наблюдениям. Одного мне недоставало в поездках: верного друга и помощника — хорошей собаки.

Однажды, возвращаясь в Москву из горной Армении, я из вагона поезда увидел турачей. Спугнутые шумом поезда, птицы поднимались от полотна железной дороги и, отлетев в сторону, садились в кустарники. Этого было достаточно, чтобы я сошел на ближайшей маленькой станции. Мне захотелось добыть несколько турачей для коллекции. Полдня я пробродил с ружьем по колючим зарослям — мне окончательно не везло, я сумел застрелить только одну птицу.

— А турачей-то у вас, по-видимому, маловато, — разочарованно сказал я встретившемуся мне колхознику-азербайджанцу.

Тот с усмешкой посмотрел на меня:

— Собака есть?

— Нет, собаки у меня нет.

— Собака нет — турач нет, собака есть — турач полно, — ответил мне собеседник.

И верно. Я сам все сильнее стал сознавать, что без четвероногого помощника мне не обойтись. Как бывает обидно, когда после многих трудов убьешь какую-нибудь редкую птицу, а твоя добыча упадет в такое место, где ее почти невозможно найти. Однажды я выкосил клочок запущенного луга (а за косой мне пришлось идти в поселок за десять километров), чтобы отыскать маленькую, но драгоценную для меня птичку.

Разве пришлось бы мне так мучиться, если б у меня была собака?

Одним словом, после бесчисленных неудач и огорчений я твердо решил завести собаку. Но какой породы собаку мне выбрать? Над этим надо было серьезно подумать. Я, например, люблю сеттеров. Понятливы они и превосходным чутьем обладают. Мой отец всегда с ними охотился, предпочитая сеттера всякой другой собаке. Однако эта порода не подходила для моей экспедиционной работы. Собаки эти слишком крупны. Перевозить в поезде сеттера трудно — много места он занимает. Кроме того, у сеттера слишком горячий поиск. В жаркую пору побегает пес часа два-три галопом, красивые стойки делает, а потом выдохнется, высунет язык… Тогда и охоте конец. Бредет сеттер сзади и, как говорят охотники, «шпоры чистит», то есть тыкается носом тебе в ноги. Нет, не годится сеттер для моих поездок.

А что, если взять первосортного фокса? Собака подвижная, маленькая и в то же время выносливая. Работы фокса я в то время не знал, но все мои друзья-охотники отзывались о фоксах весьма положительно. Подумал я, подумал и наконец приобрел прекрасного щенка фокса — звали его Бирка. Песик был шустрый и понятливый. Как только он немного подрос, я взял Бирку с собой в экспедицию в Казахстан.

Нужно было пройти по пустыне Кызылкум на верблюдах от русла реки Джаныдарья до станции Арысь. Путь длинный и тяжелый, а для собаки — хорошее испытание. С первых же дней я убедился, что Бирка вынесет любое путешествие. Правда, впервые увидев верблюдов, он прямо обезумел от страха. Верблюдов привели во двор дома, где мы жили, готовясь к отъезду в пустыню. Бирка в тот момент сидел во дворе на привязи. С перепугу рванулся он изо всей силы, разорвал цепь и стремглав кинулся в дом. Забился под кровать и дрожит всем телом. С трудом я извлек перепуганного пса из его убежища.

Но спустя два дня, когда мы уже шли под палящим солнцем по степям на запад, углубляясь в пустыню, Бирка вел себя превосходно. Своим собачьим умом он понял, что верблюд — зверь для него не страшный, а в некоторых случаях может быть и полезным. Хитрый пес бежал не сзади, как обыкновенно бегают собаки, а под одним из верблюдов, укрываясь от жестокого солнца.

Окончили мы переход — пришли