Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

он пытался наладить отношения, но Альбина оставалась непреклонной. Она вызвала из Новосибирска свою мать – отныне бабушку, «железную леди», бывшего директора одного из крупных промышленных предприятий, сама же продолжила карьеру работника Следственного комитета. И с той поры для Рокотова не было почти ни одного серьёзного дела, где бы участвовала областная прокуратура – а позже, после известной реформы, следственное управление, – его представителем неизменно становилась Альбина Львовна Бортнюк (сразу после развода она вернула себе девичью фамилию).

Из спальни выглянула Ирина. Всмотрелась в мрачное лицо мужа, вздохнула.

– Всё так плохо, Андрюша?

– Хуже не бывает. – Рокотову стыдно было поднять глаза на жену. – Пожар со смертельным исходом… Следком затребовал моего присутствия.

– Почему именно тебя?

– Не знаю… Они имеют такое право!

– Это надолго? – уже совсем грустно спросила Ирина.

– Ну, по крайней мере, сегодня мы точно уже не уедем… – Андрей старался не смотреть на неё.

– Ладно. Иди работай. Я сдам билеты… Или нет, перерегистрирую на… послезавтра. Хорошо?

У Рокотова защипало в носу от острого чувства стыда и злости одновременно. От стыда перед этой удивительной, необыкновенно доброй и мудрой не по годам женщиной, и от злости на себя, так бездарно и бездумно расходующего эти доброту и мудрость в угоду амбициям другой, вместо того чтобы рявкнуть, стукнуть кулаком, послать по соответствующему адресу!.. И ведь на самом деле он мог бы вот сейчас приказать Лукошкину разобраться с ЧП без него на совершенно законном основании – приказ об отпуске уже подписан. А что до капризов госпожи старшего следователя – это её проблемы…

– Я постараюсь разобраться побыстрее, Ириша. Извини…

Андрей готов был пристрелить себя на месте, если она произнесла бы только одно слово: останься. Но Ирина улыбнулась ему, ласково, почти как мама в детстве, и сказала:

– Хорошо. Я подожду. Удачи, мой опер!..

Рокотов бомбой вылетел за дверь, проверяя на ходу карманы ветровки – удостоверение, блокнот, мобильник, бумажник, ключи от машины. Уши у него горели.

* * *

Дом молитвы евангельских христиан был известен в городе как памятник деревянной архитектуры девятнадцатого века по улице Кузнечный взвоз и представлял собой остатки некогда богатейшей усадьбы купца-промышленника Бастрыгина. Дом стоял аккурат напротив главного городского собора – Воскресенского. Между обоими святыми местами располагался обширный парк с круглым озером, и вся композиция занимала самую высокую точку города – Воскресенский холм, откуда, по легенде, и начался Усть-Манск в первой четверти семнадцатого века.

Дом имел собственное подворье – тоже наследие старины. Местные власти не стали урезать его, может быть, надеялись в будущем разместить в старинном особняке какое-нибудь чиновничье гнездо вроде общественного фонда молодёжной инициативы или комиссии по учёту белок в городских парках. Но евангелисты оказались дальновиднее и проворнее властей: быстренько состряпали необходимые бумаги, в том числе и историческую справку, мол, покойный хозяин усадьбы слыл ярым христианином и с утра до вечера читал вслух домочадцам Новый Завет. Комитет по культурному наследию, как водится, состоял преимущественно из воцерковленных дам бальзаковского возраста и потому дал однозначное заключение: памятник деревянного зодчества должен быть сохранён в первозданном виде, а заботу о нём лучше поручить братьям и сёстрам во Христе. И евангелисты не подвели – отреставрировали дом и подворье, даже садик какой-никакой внутри разбили.

И вот теперь вся эта древняя красота превратилась в обгорелые руины.

– М-да, – покрутил головой Рокотов, осторожно обходя залитые пеной головёшки. – Виртуозно сработано! – Он обвёл рукой нетронутые огнём садик, хозяйственный барак в дальнем углу двора и старинный же забор вокруг усадьбы, украшенный накладными, резными фестонами в виде диковинных цветов и листьев.

– Да, – согласился Лукошкин, шедший рядом, но чуть отставая от начальства. – Удивительный пожар. Дом дотла выгорел, а забору хоть бы хны…

– А где… пострадавшие?

– Уже в морг увезли. Там, собственно, и смотреть-то не на что. Натуральное барбекю!

Рокотов сурово глянул на шутника, и капитан увял. К ним подошёл знакомый местный участковый – пожилой капитан с неизменной папочкой под мышкой, то и дело снимавший фуражку, чтобы вытереть обильный пот на совершенно лысой голове.

– Здравия желаю, господа офицеры!

– Какие мы тебе господа, Беликов? – поморщился Рокотов. – Товарищи по несчастью! Особенно в данном случае…

– Ну да, ну да… Как говорится, не было печали…

– Вот именно! Скажи-ка нам лучше: как так получилось, что всё выгорело? Неужели пожарные проспали?

Участковый снова вытер лысину, покряхтел, наконец неуверенно ответил:

– Ерунда, вообще-то, получилась… в 112 позвонили, сказали, мол, дым идёт из окон… пожарная часть в двух кварталах… приехали буквально через десять минут!.. А тут – вон как, уже и крыша успела обвалиться!

– То есть горело слишком быстро, ты хочешь сказать? – уточнил Рокотов.

– Именно!.. Такое впечатление, будто дом сверху донизу бензином облили.

– Может, так оно и было? – вставил Лукошкин. – Поджог!..

– Это пусть эмчеэсники выясняют. Наше дело – трупы, – строго напомнил Рокотов. – Кто будет проводить вскрытие?

– Подполковник Клочков, – раздался сзади знакомый до тошноты высокий голос.

Андрей медленно повернулся, растягивая рот в резиновой улыбке.

– Ага. Доблестный Следственный комитет наконец соизволил прибыть!.. А то уж мы, грешные, подумали, что вы забыли про нас.

– Вас забудешь!.. – Старший следователь следственного управления подошла к ним почти строевым шагом, отважно наступая на хрупкие головни и пенные лужи. Хороша была, чертовка! По-прежнему хороша!.. Рокотов с трудом отвёл взгляд от стройной фигуры в летнем костюме цвета знойного неба. – Уже выяснили, что произошло?

– Никак нет! – Андрей щёлкнул незримыми каблуками. – Налицо самый рядовой пожар с жертвами…

– Поджог?

– Не могу знать! Проводятся экспертные мероприятия. Раньше делать какие-либо выводы бессмысленно.

– А вас ничего не смущает, майор? – Альбина тоже обвела рукой нетронутое огнём пространство.

Рокотов посмотрел на Лукошкина и едва заметно прикрыл глаза. Капитан принял строгий вид и забубнил казённым голосом, искоса поглядывая на командира:

– Сегодня утром в молельном доме баптистов-евангелистов… извиняюсь!.. евангельских христиан, расположенном по адресу: Кузнечный взвоз, дом шестнадцать, произошло возгорание, предположительно из-за короткого замыкания электрической проводки. Вследствие возникшего пожара строение получило критические повреждения огнём. В результате произошло обрушение перекрытия чердачного помещения, приведшее к травмам и последующей гибели трёх человек, находившихся во время пожара в зоне наибольшего возгорания. Для установления точной причины и времени смерти все тела отправлены на судебно-медицинскую экспертизу в патологоанатомическое отделение городского морга. На месте происшествия в данный момент работает дежурная группа оперативно-розыскного отдела городского управления внутренних дел. Возглавляет группу капитан Лукошкин.

– Вольно, капитан! – Рокотов с трудом сдержал улыбку, глядя, как киснет на глазах личико старшего следователя. – Ну, какие кадры мы вырастили, Альбина Львовна? Хоть сейчас на конкурс «Лучший работник управления внутренних