Убийство Кеннеди. Заговор миллиардеров - Валентин Сергеевич Зорин

Поэт не отрицает Америку. Он многим восхищен и не скрывает этого. Ему нравится архитектура:

Сто поколений не смели такого коснуться —

Преодоленья несущих конструкций.

Вместо каменных истуканов

Стынет стакан синевы – без стакана.

Он восхищен Нью-Йорком:

Обожаю

Твой пожар этажей, взвитых к звездам, в окрестности рая!

Чего-то он не понимает и не стесняется в том признаться, многого не приемлет, отвергает, негодует:

Я спускался в Бродвей, как идут под водой с аквалангом.

Синей лампой в подвале плясала твоя негритянка!

Я был рядом почти, но ты зябко ушла от погони.

Ты прочти и прости, если что в суматохе не понял…

Я на крыше, как гном, над нью-йоркской стою планировкой.

На мизинце моем твое солнце – как божья коровка.

Удивительно точно – для меня непостижимо, как это удалось, – схвачено и выражено одно из главных противоречий современной Америки: величественные, дух захватывающие плоды человеческого труда – «нью-йоркская планировка», когда гному-человеку не верится подчас, что все это дело его рук, и копеечный идеал общества, солнце которого, подобно букашке, умещается на мизинце поэта.

* * *

…Однако вернемся в Даллас – город, необычный для стандартизованной Америки, город, где особенно ярко выступают контрасты, город, где богатые богаты очень, а бедные бедны особенно, роскошный город, контрастирующий с суровой природой, город, без которого Хант не стал бы Хантом.

Сверкающие огнями небоскребы, шикарные бурлески, ночные клубы со стриптизом, где конвейерная система применяется для демонстрирования обожравшимся сотен обнаженных женских тел, и даже миллион с небольшим жителей его населяющих – это еще не главное в Далласе. Главное – это банки: «Рипаблик нэшнл бэнк оф Даллас», «Ферст нэшнл бэнк ин Даллас», «Меркантейл нэшнл бэнк оф Даллас», «Тексас бэнк энд траст компани».

Именно вокруг них и ради них, собственно, и возник город. Даллас в некотором роде город-уникум – это, пожалуй, единственный американский крупный город, не расположенный на судоходной реке. Сто лет назад в пустынных прериях, без всякой видимой причины – ни пограничный город, ни морской, ни речной порт, ни железнодорожный узел – начался Даллас. Он обязан своим возникновением и ростом нескольким оборотистым ростовщикам, в конторы которых повезли свои доллары поначалу владельцы хлопковых плантаций, затем нефтяные нувориши со своими сумасшедшими миллионами, а в самые последние годы люди, разбогатевшие на электронике и ракетостроении. «Белые воротнички» – клерки – хранители банковских сейфов заполняют днем улицы.

Предметом тщеславной гордости далласского обывателя является то, что город находится на одном из первых в Америке мест по числу обитающих в нем миллионеров. Как только вы приезжаете в Даллас, вам сразу же сообщают, что в течение сезона (между октябрем и мартом) в Далласе происходит самое большое, по сравнению с другими американскими городами, число балов – 150, что на организацию этих балов уходит самое большое число долларов, что на них присутствует самое большое число самых красивых женщин, на которых надето самое большое количество самых дорогих драгоценностей, съедается самое большое количество яств, выпивается самое большое количество бутылок самого лучшего французского вина и что слух веселящихся услаждает самое большое количество оркестров, в которых играет самое большое число музыкантов, являющихся наилучшими в Америке.

Если вы не сумеете вовремя остановить далласца, а сделать это неимоверно трудно, то он сообщит вам дальше, что в Далласе находится самый изысканный в Соединенных Штатах и, конечно же, самый большой в мире магазин «Нейманн-Маркус», в котором вы, заглянув туда от нечего делать, можете купить самую элегантную в мире безделушку. Безделица сия представляет собой модель необитаемого острова размером в 50 квадратных сантиметров, сделанную из чистого золота, с платиновыми скалами, изумрудной пальмовой рощей и бриллиантовым Робинзоном Крузо. Цена игрушки всего сто тысяч долларов. Завернуть?

Впрочем, это еще не все «самое». Вам расскажут, что в Далласе находится самый удивительный в мире банк, потолок главного операционного зала которого сделан из чистого золота, и закончат этот «самовый» панегирик произнесенной восторженным полушепотом фразой о том, что самый богатый человек самой богатой Америки живет в Далласе и зовут его Гарольдсон Лафайет Хант.

Тертые французские журналисты, которых, казалось бы, трудно удивить, видевшие Ниццу и Монте-Карло, Марсель и Лион, попав в Даллас, были ошарашены и так выразили это в парижском журнале «Экспресс»: «Ни в одном городе мира страшная сила денег не выступает столь явно, как в этом городе, насчитывающем миллион жителей. Подобный общественный порядок, наверное, можно было наблюдать разве только в Венеции времен дожей. Этот порядок определяется просто: группа граждан, объединившихся в клуб, на первый взгляд весьма безобидный, именуемый «Советом белых граждан», за последние 25 лет безраздельно и бесконтрольно вершит судьбами Далласа. Сейчас такой клуб объединяет 238 человек. У них есть одна общая черта – они миллиардеры и каждый в своей области является хозяином крупного предприятия».

Один из членов этого совета, Стэнли Маркус, тот самый, который «Нейманн-Маркус» – «самый изысканный и самый большой в мире магазин», – обходительный мужчина с мягким голосом и непрерывно бегающими глазками, весьма словоохотлив.

– Наш совет, – говорит он, – возник в 1937 году. Тогда мы намеревались организовать большую международную выставку, и поскольку это было выгодно и городу, и его наиболее состоятельным гражданам, мы решили объединиться, для того чтобы финансировать эту выставку.

– Каков принцип формирования совета? О-о, он очень прост. В совет вошли все, кто может немедленно сказать «да», не отчитываясь ни перед кем, когда у него попросят сто тысяч долларов.

Давно уже все позабыли о далласской международной выставке 1937 года, не осталось следа от ее экспонатов, а совет не только сохранился, но превратился сейчас в полновластного хозяина жизни миллионного города. Его влияние распространилось не только на Техас, не только на весь юг США, но ощущается и в Вашингтоне. Долгое время председателем «Совета белых граждан» Далласа был некто Сорнтон – закадычнейший приятель Ханта, сподвижник его по многим похождениям. Сам Хант, как нетрудно догадаться, – один из влиятельнейших членов совета.

Не следует думать, что деятельность этого совета протекает в заседательской суете. Дело обходится без зеленой скатерти, без депутатов и выборов. Все проще и в то же время сложнее. Это вообще очень интересная штука: механизм различных организаций монополий и корпораций и их воздействие на муниципальную и государственную политику. Кое-кто склонен несколько упрощать дело. Дескать, монополии предписывают министрам и президентам то-то и то-то, а