Рубль, которого не было. Очерки экономической истории России - Алексей Николаевич Волынец

океана. Конечно, до появления океанской рыбы на столах в центре России лежала ещё целая эпоха, но первопроходцы уже отправили в Москву впечатляющие описания нереста лососёвых в устьях дальневосточных рек.

В 1646 году казаки Ивана Москвитина, первыми из русских побывавшие на берегах Охотского моря, так описывали увиденное:

А рыба большая, в Сибири такой нет, столько её множество, только невод запустить и с рыбою никак не выволочь… А ту рыбу в реках быстредью убивает и вымётывает на берег, и по берегу лежит много, что дров, и ту лежачую рыбу ест зверь…

Иностранные путешественники и дипломаты XVII века, посещавшие столицу России, не раз описывали огромный, располагавшийся недалеко от Кремля на берегу Москвы-реки рыбный рынок, порою сравнивая его с богатейшими тропическими торжищами.

В Москве есть длинный рынок исключительно с солёными рыбами всякого рода, особенно лещами, окунями и так далее, большая часть которых привозится с Волги, – писал в 1674 году сотрудник шведского посольства Иоганн Кильбургер. – Об этом рыбном рынке справедливо сказать, что говорят и об островах Мадагаскаре и Цейлоне, а именно, что такие места можно раньше обонять, чем увидеть… Зимой сюда свозят замёрзшую свежую рыбу, и много саней, полных корюшки, ершей и других рыб, идёт из Ладожского озера и Новгорода, но также привозятся из Астрахани белуга, осетры и стерляди, и особенно осетры в таком большом количестве, что ими завален большой гостиный двор, и рыбы, как холмы, лежат одна на другой…

Шведскому очевидцу вторит тосканский вельможа Якоб Рейтенфельс:

В Москве зимою на рынке ежедневно можно видеть целые горы рыб, лежащих на снегу, причём особенно поразительное зрелище представляют собою длинные ряды астраханских осетров, выставленных замороженными на продажу. Икру из них, приправленную солью, русские продают с громадным барышом во все страны, так что Московия поэтому может называться общим международным рыбным садком…

Иностранцы закономерно отмечали главную особенность рыбного рынка Московской Руси. Если на западе Европы рыба могла продаваться либо солёная, либо только рядом с местами улова, то в России, благодаря продолжительной и морозной зиме, задолго до эпохи холодильников и рефрижераторов было доступно массовое перемещение рыбы между дальними регионами. С поздней осени до марта в Москву со всех сторон съезжались огромные обозы, порою сотни саней с замороженным товаром.

Зимние холода позволяли обходиться без дорогого засаливания, издалека доставляя потребителю любую замороженную рыбу. Именно так столетия назад поставлялись с берегов Белого моря в центр страны треска и сёмга. Значение таких рыбных обозов для России сложно переоценить хотя бы потому, что с одним из них в январе 1731 года пришёл в Москву будущий основоположник отечественной науки – сын поморского рыбака Михаил Ломоносов.

Глава 9. Первый иностранный заём

В 1518 году Россия впервые выступила международным кредитором, а спустя столетие, в 1618 году, получила свой первый иностранный заём.

В Западной Европе различные монархи прибегали к внешнему кредитованию ещё в глубоком Средневековье. Нашему государству первые века своего существования удавалось обходиться без такого удобного, но чреватого последствиями финансового инструмента. Зато в 1518 году Москва сама впервые выступила кредитором – великий князь Василий III предоставил магистру Тевтонского ордена ссуду, достаточную для найма двух тысяч солдат.

Интерес Москвы состоял в том, чтобы не допустить подчинения Восточной Пруссии польскому королю. Изначально «маистр», как именовали в русских документах орденского магистра, просил у России огромную сумму в 40 тысяч «золотых ренских», то есть 135 килограммов чистого золота в рейнских гульденах, монете Священной Римской империи германской нации. На эту сумму тогда можно было нанять 10 тысяч пехоты и 2 тысячи кавалеристов.

Москва согласилась предоставить лишь 12 тысяч гульденов, караван с ними ушёл из Пскова в Кёнигсберг летом 1518 года. Дополнительным условием кредита было согласие Тевтонского ордена признать за московским князем титул «кайзера», то есть царя. Однако русские деньги запоздали и оказались недостаточны – вскоре тевтонцы потерпели поражение, став вассалами польского короля.

В начале XVII века, после разорений Смуты, нашей стране самой пришлось искать за рубежом деньги для противостояния полякам. Искали и на Востоке, и на Западе. В 1616 году русское посольство отправилось в Иран – как записано в документах того времени, «для утверждения взаимной с шахом дружбы и для испрашивания казны к продолжению с польским королём войны». В следующем 1617 году московские послы просили денег уже в Лондоне.

У английского короля Якова I и персидского шаха Аббаса I надеялись получить кредит в 200 тысяч рублей. Этой суммы было бы достаточно для найма крупного войска: тогда на Руси жалованье профессионального военного в зависимости от квалификации составляло от 5 до 50 рублей в год. Любопытно, что в инструкции Посольского приказа царским дипломатам предписывалось отказываться от «крестного целования», то есть религиозной присяги, если у них потребуют таким способом гарантировать возврат денег.

Англичане всю запрошенную сумму не дали, но всё же решили при помощи кредита укрепить свои торговые интересы в России – их интересовал доступ к идущему по Волге торговому пути в центр Азии. Поэтому 25 июля 1618 года в Архангельск морем прибыл британский посол Дадли Диггес – весьма влиятельный английский политик и бизнесмен той эпохи, член парламента, опытный дипломат, ранее побывавший даже в Северной Америке. Сэр Дадли привёз первому русскому царю из династии Романовых первый в нашей истории иностранный кредит из Западной Европы.

Чуть раньше британского посла в Россию прибыли послы персидского шаха, привёзшие «лехкую казну», то есть незначительную сумму в 7260 рублей. Эти деньги шах царю дарил, а про большую ссуду обещал подумать когда-нибудь потом…

Немногим лучше получилось и с английскими деньгами. По уверениям Дадли, у него с собой была сумма, эквивалентная 40 тысячам рублей, но якобы из-за набега польских войск к Москве лондонский посланник не поехал из Архангельска в русскую столицу и, передав деньги через английских купцов, поспешил уплыть обратно за море. В итоге британские коммерсанты принесли царю всего 20 тысяч рублей. В Москве сначала даже не хотели брать столь малую ссуду, десятую часть изначально запрошенного. Но потом всё же решили, что отказывать английскому монарху недипломатично.

Скандал разразился несколько лет спустя, когда выяснилось, что из Лондона в Россию изначально передавали 100 тысяч рублей. По каким карманам рассовали 80 % кредита, сегодня можно только гадать. Москва вернула Лондону ровно ту сумму, что получила, и заодно отказала английским купцам в торговых преференциях.

Следующие полтора века государство Российское обходилось без иностранных кредитов.

Глава 10. Забытые товары России: