Рубль, которого не было. Очерки экономической истории России - Алексей Николаевич Волынец

Монополию купца Попова отменила лишь новая императрица Екатерина II. На исходе её правления, в 1795 году, только из Петербурга в Европу экспортировали 7000 пудов «белужьего клея» – ценнейшего продукта переработки 114 тысяч тонн осетровых рыб.

Кошачий мех на экспорт

Наверное, почти все знают, что в прошлом Россия была крупнейшим экспортёром мехов. На Западе, в Европе, и на Востоке, в Китае, платили высокую цену за пушнину из Русской Сибири – от драгоценных соболей и чернобурых лисиц до «ширпотреба» той эпохи в виде зайцев и белок. Если элитные меха в XVII веке продавались на экспорт по цене до 60 рублей за одну шкурку (как три десятка лошадей), то самая простая белка – по 20–25 рублей за тысячу шкурок.

Но нашего современника чрезвычайно удивит такой факт: три века назад среди экспортировавшихся Русью мехов, помимо шкурок всех соболей, зайцев, куниц и даже медведей, заметное место занимал мех обычных домашних котов и кошек! В ту эпоху, когда до Европы ещё не добрался массово хлопок, когда даже и догадываться не могли о какой-либо синтетике, ценились любые меха и шкурки без исключения, даже те, которые мы сегодня никак не можем представить в виде шуб и шапок…

Вероятно, наши предки тоже любили котиков. Предки побогаче, такие как царь Алексей Михайлович, заказывавший портреты своих котов европейским художникам, любили их искренне. А вот предки попроще любили котиков практично и, на наш современный взгляд, не совсем гуманно.

В 1674 году в Москве живой крупный кот стоил весьма дорого – от 30 до 36 копеек (при цене простой лошади около 2 рублей). При этом на рынке активно торговали и кошачьим мехом. Шуба из кошек стоила от 80 копеек до 1 рубля 20 копеек – почти в два раза дороже заячьей.

В том же 1674 году в статистике мехового экспорта из Архангельска присутствует мех «всяких кошек». Из документов европейских купцов становится ясно, что это именно обычная кошка. Помимо 22 тысяч собольих шкур и 36 тысяч беличьих в том году за рубеж продали 28 795 кошачьих шкурок.

На исходе XVII столетия мех домашних кошек экспортировался по 80 копеек за сотню шкур. Кошачий мех из России тогда поставлялся главным образом во Францию и Италию.

Глава 11. Китайский лал в русской короне. История экономических взаимоотношений Китая и Российской империи

По итогам второго десятилетия XXI века Китай оказался главным внешнеторговым партнёром России, оставив далеко позади крупнейшие страны Европы, США и прочие экономические центры. Однако и в прошлом китайский сосед был важнейшим экономическим партнёром нашей страны. Неслучайно большая императорская корона, главная династическая регалия русских царей, увенчана именно китайской драгоценностью.

Расскажем, как же так получилось, вспомнив все перипетии российско-китайской торговли минувших веков.

«Китайская грамота» и русская торговля

Впервые пекинский император дал разрешение русским купцам торговать в Китае около четырёхсот лет назад. Произошло это в сентябре 1618 года, когда в Пекин добралась первая в истории официальная дипломатическая миссия из России. В итоге томский казак Иван Петлин доставил в Москву указ императора Чжу Ицзюня с дозволением нашим торговцам приезжать в Китай. Но четыре века назад в столице России не нашлось знатоков китайских иероглифов, и императорский документ из Пекина несколько десятилетий пролежал непереведённым в архивах Посольского приказа. Именно этот казус родил в русском языке идиому «китайская грамота» как символ чего-то совершенно непонятного и недоступного разумению.

На словах первый вернувшийся из Пекина русский пояснил, что «по своей вере китайский царь ни сам из государства не выезжает, ни послов своих и торговых людей не выпущает». Это соответствовало действительности: китайцы той эпохи искренне считали себя единственной цивилизацией посреди моря варваров, а огромный китайский рынок был самодостаточен. Иностранные коммерсанты для него были мало важны, воспринимаясь лишь как дополнительный источник драгметаллов и разных диковинок.

Зато китайские товары, прежде всего шёлк, тогда были широко востребованы во всём мире. На русский рынок шёлк из Китая (у нас он именовался «камкой») попадал через посредничество среднеазиатских и персидских купцов. Драгоценная китайская «камка» считалась настолько статусной вещью, что попадала не только в завещания монархов, но даже в историю и географию России. Главный дальневосточный полуостров нашей страны, Камчатка, в XVII веке получил имя от прозвища своего первооткрывателя, сибирского казака Ивана Камчатого, прозванного так именно из-за приметной «камчатой» рубахи из китайского шёлка.

Интерес к коммерции с Китаем подогревали и западноевропейские купцы, особенно англичане. Неслучайно в 1617 году, узнав об отправке русских посланников в Пекин, английский посол Джон Мерик в Москве буквально осаждал бояр из правительства первого царя из династии Романовых, пытаясь выяснить перспективы транзитной торговли с Китаем через Россию. Настырного британца дипломатично отбрил боярин Фёдор Шереметев, объяснив послу, что «Китайское государство невелико, около всево ево стена в один кирпич, а подлинно ж неведомо…»

«Изволил послать в Китайское государство купчин своих…»

Одним словом, интерес к торговле с Китаем у Москвы четыре столетия назад был значительным, несмотря даже на отсутствие достоверных знаний и тысячи вёрст сибирского бездорожья, разделявшего центры обоих государств. Сложности логистики были таковы, что лишь в 1652 году царь Алексей Михайлович снарядил в Китай первую большую торгово-дипломатическую миссию. Её глава, Фёдор Байков, один из ближайших к монарху чиновников, для будущей русско-китайской коммерции получил наличными огромную по тем временам сумму – 50 тысяч рублей. Выражаясь языком той эпохи, царь «изволил послать в Китайское государство купчин своих».

Ровно 365 лет назад, в августе 1653 года, из Тобольска в Пекин отправился первый русский торговый караван. Он вёз сибирскую пушнину и юфть – бычьи кожи, обработанные тюленьим жиром и берёзовым дёгтем. Юфть из Поволжья была единственным восточноевропейским товаром, известным на китайском рынке ещё со времён Золотой Орды.

В Пекине русские товары, привезённые впервые не посредниками, а самими русскими, были успешно распроданы. Обратно караван Байкова доставил в основном разнообразные шелка-камки и небольшое количество специфических китайских товаров – разнообразных лекарственных трав. Китайская традиционная медицина уже тогда (через среднеазиатских купцов) пользовалась авторитетом на Руси и в Европе. Примечательно, что среди лекарств из Пекина в описи каравана фигурируют и примерно 30 килограммов «травы чай». Китайский чай почти до конца XVIII века будет считаться именно лекарственным средством и лишь позднее займёт рыночную нишу самого популярного напитка.

Государство сразу оценило всю выгодность прямой торговли с Китаем. Однако сложности логистики и политические проблемы – на