Рубль, которого не было. Очерки экономической истории России - Алексей Николаевич Волынец

на западной границе России), а также наиболее необходимая в нашей стране продукция Китая – хлопок и шёлк-сырец. Единственными товарами, полностью запрещёнными в торговле с Поднебесной, стали лишь оружие и драгметаллы.

Китай тогда был не только самым населённым, но и богатейшим государством мира. Весь XVIII век он в обмен на свои шелка, чай и фарфор получал от западноевропейских купцов значительную долю всего обращавшегося на планете серебра, добывавшегося тогда главным образом в испанских колониях Южной Америки. И часть этого пришедшего от европейских коммерсантов драгметалла поступала, в свою очередь, из Китая в Россию в обмен на сибирские меха. Российские же власти в целях приумножения в стране запасов драгметаллов запретили оплачивать китайские товары монетой – их полагалось обменивать на меха или иную продукцию.

Мамонт и белка для китайского рынка

Уже через десятилетие «вольнаго торга» пограничная Кяхта далеко обогнала по оборотам торговлю Астрахани, до того на протяжении двух столетий по праву считавшейся ведущим центром русской коммерции с Востоком. За вторую половину XVIII столетия внешнеторговый оборот России с Китаем вырос в шестнадцать раз – с 533 тысяч рублей до более чем 8 миллионов. К концу того века торговля с китайцами превышала 60 % всей азиатской торговли нашей страны.

Среди всех русских товаров, экспортировавшихся в Китай, 70–75 % составляла пушнина. Притом в Поднебесную шла главным образом дешёвая белка, но в огромных количествах. С 1768 по 1785 год в Кяхте ежегодно продавалось от 2 до 4 миллионов беличьих шкурок. В 1781 году здесь продали китайцам в обмен на серебро рекордное количество – 6 миллионов белок! Второе место после белки занимал горностай, его в Кяхте китайцы ежегодно закупали от 140 до 400 тысяч шкурок. И естественно, особо ценным предметом русского вывоза в Китай оставался соболь – на исходе XVIII века в Кяхте продавалось от 6 до 16 тысяч соболиных шкур ежегодно.

Даже знаменитая Российско-американская компания осваивала Аляску именно с целью поставки мехов на китайский рынок. Добытые русскими промышленниками на Алеутских островах и приполярном побережье Америки меха каланов, морских котиков и песцов продавались китайцам в Кяхте, на севере Поднебесной или на юге Китая, в Кантоне (Гуанчжоу). Там одна шкурка «морского бобра» (калана) в начале XIX столетия продавалась по 100 рублей серебром.

Впрочем, весь XVIII и первую половину XIX века Россия была для Китая источником ещё одного востребованного и крайне необычного товара. Ежегодно в Поднебесную через Кяхту продавалось несколько сотен пудов мамонтовых бивней. Центром их «добычи» в ту эпоху был приполярный Жиганск – острог на севере Якутии. Один пуд мамонтовой кости три века назад стоил как десяток крестьянских лошадей, а объёмы продаж ископаемого товара в Китай были таковы, что учёные Поднебесной в ту эпоху искренне считали мамонта живым обитателем Сибири.

Поскольку китайцы всё же знали, что туши и костяки мамонтов всегда находят в земле и никогда не встречали на поверхности, они делали «логичный» вывод: мамонт похож на огромного подземного крота. «Далеко на севере, в стране русских, близ Ледяного моря, имеются кроты величиною со слона. Они живут в земле и умирают, едва лишь коснётся их дуновение воздуха или луч солнца… Мясо этих животных холодно, как лёд. Оно целебно для больных лихорадкой. Зубы их сходны с бивнями слонов. Уроженцы севера делают из них миски, гребни, рукоятки для ножей…» – записано в XVIII столетии в энциклопедии китайского императора Канси по итогам торговых контактов с русскими.

Китайская экзотика для России

В свою очередь, Китай тоже был поставщиком различной экзотики на русский рынок – от целебных трав, вроде ревеня, до драгоценных камней. Китайский ревень, трава из семейства гречишных, три века назад считался в Западной Европе почти панацеей от всех заболеваний. И Российская империя с большой выгодой контролировала транзит популярной «травы», закупая её у китайских купцов по 5–6 рублей за пуд и продавая на биржах Англии и Голландии в пятьдесят раз дороже!

Существовавшая в XVIII веке повсеместная мода европейской элиты на Китай привела к тому, что со времён Петра I во дворцах всех русских монархов и вельмож существовали «фарфоровые комнаты» и «лаковые кабинеты», оформленные в китайском стиле. Для них в Поднебесной закупали массу дорогостоящих украшений. Со времён царицы Анны Иоанновны в Китае целенаправленно заказывались даже шелка, которые на берегах Янцзы по доставленным из Петербурга эскизам украшали вышивкой с двуглавыми орлами и прочей российской символикой.

Даже знаменитая Большая императорская корона, созданная для коронации Екатерины II и позднее возлагавшаяся на всех российских царей вплоть до Николая II, в качестве центрального украшения несла драгоценный камень, купленный в Китае – огромный ярко-алый лал, родственник рубина. Его в XVII веке купил в Пекине один из первых русских посланников, заплатив внушительную цену – 2672 рубля. В Москве той эпохи за эту сумму можно было купить почти три сотни жилых домов. Спустя два столетия, при Александре II, царские ювелиры оценили китайское украшение императорской короны в 100 тысяч рублей серебром, что в современных ценах будет соответствовать примерно 3,3 миллиона долларов.

Впрочем, самой главной китайской экзотикой для русского рынка два-три столетия назад являлся всем нам привычный ныне чай. На протяжении XVIII века он из сугубо лекарственного средства, продававшегося исключительно в аптеках, постепенно становился модным напитком. Если в 1749 году Россия закупила в Китае чая на 4000 рублей, то в 1792 году уже на 399 тысяч. К концу столетия чай из Поднебесной прочно вошёл в быт высших слоёв русского общества.

В начале царствования Александра I самые дорогие сорта китайского чая продавались в столичном Петербурге по цене 10–12 рублей за фунт – примерно как две-три крестьянские коровы. По воспоминаниям приближенных, император Александр I ежедневно с утра «кушал чай, всегда зелёный, с густыми сливками…»

Господство китайского чая и русского ситца

XIX век стал эпохой завоевания российского рынка китайским чаем. Официально его разрешили продавать не в аптеках, а в трактирах и ресторанах в качестве тонизирующего напитка лишь с 1 января 1822 года специальным указом Александра I. Любопытно, что в первое десятилетие свободной чайной торговли этот напиток дозволялось продавать только до полудня.

Если в начале XIX века чай был популярен лишь у высшего общества и в близких к Китаю городах Сибири, то к середине того столетия чайная мода охватывает все крупнейшие города европейской части России. В 1842 году в нашу страну ввезено 2,5 тысячи тонн «китайских листьев». В том году только в Москве работает более двухсот чайных трактиров, в которых за год выпивалось 82 тонны чая на сумму более