Рубль, которого не было. Очерки экономической истории России - Алексей Николаевич Волынец

князя Куракина, для выкупа большинства дворянских долгов перед частными банкирами и кредиторами хватило бы суммы, эквивалентной 100 миллионам рублей. Сумма на самом деле гигантская, равнявшаяся тогда всем доходам имперского бюджета за полтора года. Но по исходному замыслу билеты Вспомогательного банка стоили государству куда меньше – всего 5 % от этой суммы в год. Куракин и Павел I оптимистично рассчитывали, что выпуск билетов Вспомогательного банка не только позволит погасить долги дворян, но и не приведёт к всплеску инфляции, ведь итоговые держатели билетов предпочтут не предъявлять их к оплате, а сохранять как инвестиционные бумаги и четверть века каждый год получать свои верные 5 %.

«От греха брать излишние проценты…»

Любопытно, что царский манифест об учреждении Вспомогательного банка для дворянства предполагал, что новое кредитное учреждение в итоге поможет частным банкирам «избавиться от душегубного греха брать излишние проценты». Задуманный царём банк со штатом в 60 чиновников начал работу 1 марта 1798 года.

Показательно, что в первый же день одним из первых получателей его льготных кредитов стал инициатор проекта, сам князь Куракин. В несколько приёмов он занял в новом банке внушительные 155 тысяч рублей. Однако самым серьёзным заёмщиком стал один из крупнейших землевладельцев Российской империи граф Григорий Чернышёв. По отзывам современников, «бонвиван и чудак», заведующий царскими винными погребами, он получил во Вспомогательном банке 600 тысяч рублей – фантастический заём для частного лица, равный тогда примерно 1 % всех доходов государства Российского за год.

Чтобы получить такую сумму, графу пришлось заложить во Вспомогательном банке большую часть из своих 7244 крепостных. Любопытно, что на тот момент общая сумма долгов Чернышёва равнялась 1 167 166 рублям. Треть составляли долги казне, треть – ростовщикам и частным банкирам, а ещё треть – разным графским знакомым из высшей аристократии.

Российское дворянство активно брало льготные кредиты в новом банке, ведь первые пять лет требовалось выплачивать только проценты. И буквально за два года под залог 708 тысяч крепостных душ раздали «банковых билетов» на 50 084 200 рублей (то есть на сумму, сопоставимую с годовым доходом бюджета Российской империи).

Билеты Вспомогательного банка выпускались номиналом от 500 до 10 тысяч рублей. Так как обращались они наравне с бумажными рублями, то получалось, что в России тогда имела хождение купюра с поистине гигантским номиналом 10 тысяч рублей – для XVIII века по покупательной способности примерно как 33 миллиона рублей сегодня!

Изначально кредиты Вспомогательного банка планировалось выдавать не только под крепостные души, но и под промышленные предприятия. Как гласил царский манифест, «кроме означенной раздачи на недвижимые имения по числу душ будет производится таковое же вспоможение равно под заводы и фабрики, в России состоящие…»

Однако быстро выяснилось, что, в отличие от крепостных имений, оценить реальную прибыльность заводов и фабрик в России той эпохи сложно, почти невозможно. В итоге под залог стали принимать исключительно души. Для удобства расчётов всю империю разбили на четыре категории губерний. В 1-й категории (куда входили, например, Рязанская и Киевская губернии) за крестьянскую душу давали 75 рублей кредита, а в четвёртой (например, нечернозёмная Новгородская губерния) – всего 40 рублей.

Одним из немногих аристократов, кому Вспомогательный банк отказал в выдаче льготного кредита, оказался Винцент Потоцкий. Магнат только что ликвидированной Речи Посполитой просил почти миллион рублей под залог города Немирова на Украине.

Зато одним из самых исправных заёмщиков оказался Александр Суворов: в 1798 году под залог дюжины своих деревень в Псковской губернии он получил 37 тысяч рублей. Великий полководец был рачительным хозяйственником и, попользовавшись почти бесплатными деньгами, попытался на следующий год вернуть их досрочно.

Тут-то генералиссимус и столкнулся с тем, что и сегодня хорошо знакомо многим клиентам банков, – штрафом за досрочное погашение кредита. По уставу Вспомогательного банка, с досрочных плательщиков полагалось удерживать 160 рублей с каждой тысячи в счёт упущенной прибыли. Въедливому Суворову это показалось обидным, и он, готовясь к военному походу в Италию, буквально завалил банк и самого царя Павла I жалобами на такое безобразие. В итоге император велел отменить штрафы за досрочное погашение.

Были и обратные примеры должников, злостно уклонявшихся от уплаты малых процентов даже по столь льготным кредитам. Например, царю пришлось даже издать указ о розыске полковника Бориса Мансурова, занявшего во Вспомогательном банке 5,5 тысячи рублей. Это, кстати, не помешало Мансурову позднее стать губернатором Казани.

«Начала у нас вкрадываться роскошь…»

В целом новое кредитное учреждение оказалось удобным и желанным для дворянства, но весьма обременительным для бюджета империи. Вопреки оптимистичным расчётам князя Куракина, большинство получателей билетов Вспомогательного банка предпочли не получать с них четверть века ежегодные 5 %, а тут же предъявлять их государству к размену на серебро: в России тогда ещё просто не было ни привычки к ценным бумагам, ни доверия к таким долгосрочным финансовым инструментам.

Например, в марте 1799 года только за три дня к размену на серебро было предъявлено билетов Вспомогательного банка на сумму свыше миллиона рублей. Вместо уплаты умеренных 5 % годовых царской казне пришлось за два года потратить более 40 миллионов рублей в драгметаллах и ассигнациях на размен и поддержку курса билетов. При этом из-за неумеренного выпуска купюр для покрытия билетов Вспомогательного банка падал как курс бумажного рубля к серебру, так и курс самих билетов.

В итоге 19 июля 1802 года Вспомогательный банк был ликвидирован решением нового императора Александра I. Но выкуп оставшихся билетов и приём платежей по прежним займам продолжались ещё много лет. Даже в военном 1812 году должники ликвидированного банка выплатили в казну 4,5 миллиона рублей. И лишь через три года правительство предоставило семилетнюю рассрочку тем заёмщикам, чьи имения «потерпели от неприятеля разорения».

Такой льготой воспользовался, например, дед знаменитого литератора Грибоедова. В последние годы XVIII века он получил во Вспомогательном банке два кредита на общую сумму 65 тысяч рублей под залог 874 крепостных душ и по состоянию на 1815 год всё ещё был должен ликвидированному банку 12 753 рубля 65 копеек.

В целом государственная казна смогла вернуть траты, осуществлённые в 1798–1799 годах на «скорую помощь» дворянству. Однако по завершении эпопеи со Вспомогательным банком высшие власти империи уже более не надеялись избавить правящее сословие от растущих долгов и постоянного обременения кредитами. К эпохе Пушкина и Лермонтова жизнь в долг из поколения в поколение, с постоянно заложенными под кредиты имениями и крепостными, стала для российского дворянства неизбежной и привычной.

Возможно, в этом не было бы большой проблемы и греха, трать дворяне полученные кредиты на хозяйственные нужды. Однако большинство расходов были абсолютно непроизводственными и тратились на то, что мы