Рубль, которого не было. Очерки экономической истории России - Алексей Николаевич Волынец

Обе Сербии и лежащие между ними земли Запорожской Сечи прикрывали татарскую границу. Запорожцев со времён Мазепы раздирали противоречия, и Сечь подчинялась то русскому царю, то османскому султану. Однако государство Российское всю первую половину XVIII века упорно строило крепости в степях по обе стороны Днепра. Южнее их линии, между низовьями Днестра и Днепра, располагалась Ханская Украина – так в том столетии именовали поселения беглецов с украинских территорий России и Польши на причерноморских землях Крымского ханства.

Казаки-запорожцы не только отбивали татарские набеги и периодически сами грабили подданных султана, но порою устраивали и целые баталии с пограничниками Российской империи. Сечевики резались со славяносербами за лучшие земли и пастбища.

При царице Елизавете был и шумный конфликт, настоящая малая война на берегах реки Кальмиус – тогда у современного Мариуполя не поделили угодья запорожские и донские казаки. Обычно коллеги из двух казачьих войск вместе воевали против татар и бунтовали против русских царей, но «конфликты хозяйствующих субъектов» случались и между ними, в 1743 году вылившись в почти настоящую войну. Дикое поле всё ещё оставалось диким, куда более диким, чем американский Дикий Запад эпохи ковбоев. Царице Елизавете пришлось мирить донцов и запорожцев, утвердив реку Кальмиус официальной границей между двумя казачествами.

Новороссийская губерния и последний татарский набег

К моменту воцарения Екатерины II на уже принадлежащих империи землях будущей Новороссии (в обоих Сербиях и Сечи) проживало порядка 90 тысяч лиц мужского пола. Женщины в переписи-ревизии и в воинский учёт не попадали, поэтому их количество можно только предполагать; в любом случае на том немирном «фронтире» их проживало не больше, а меньше, чем мужчин.

Екатерина, ещё не Великая, но уже мудрая императрица, продолжила заселение Дикого поля. В 1763 году селиться в Новой Сербии разрешают не только балканским выходцам, но и беглым украинцам и русским, в том числе раскольникам, а также иным лицам «всяких народов».

Вскоре, 22 марта 1764 года, появляется и документ, впервые утвердивший новое имя региона. Царица утвердила доклад Сената о создании на линии степных крепостей новой губернии. Любопытно, что сенаторы изначально предлагали назвать губернию Екатерининской, но царица оказалась скромнее и выбрала другое. «Называть Новороссийская губерния», – поставила она собственноручную резолюцию на сенатском докладе.

Собственно, само имя показывает масштаб замыслов: как заморская Америка стала для европейцев Новым Светом, так прежде Дикое поле должно было стать для русских Новой Россией. Указ о создании Новороссийской губернии содержал и «план раздачи земель к заселению» – фактически первый системный проект освоения огромного региона.

Новая губерния протянулась длинной полосой на полтысячи вёрст по обе стороны Днепра, от современной Кировоградской до Луганской области. И сразу после создания Новороссийской губернии пришлось пережить последний удар Дикого поля – в 1769 году крымские татары провели финальный в истории набег на земли России и Украины.

Набег был хоть и последним, но крайне разрушительным. Только в Новой Сербии татары сожгли полторы сотни деревень. Французский консул барон Тотт сопровождал крымского хана в том набеге и описывал «огромное дымное облако, распространившееся на десятки миль». Ханские кавалеристы убили и угнали в полон до 20 % населения Новороссии.

Татарский набег стал началом шестилетней Русско-турецкой войны. Именно тогда прогремят первые победы Суворова, а русский флот впервые (и грозно) продемонстрирует свой флаг в Средиземном море. Война закончилась в 1774 году выгодным для России миром, который значительно раздвинул пределы юной Новороссии и подготовил присоединение Крыма.

Несмотря на потери от татарского набега, несмотря на войну (а во многом даже благодаря войне), число подданных русской царицы на землях Новороссии с 1764 по 1775 год выросло на 40 %. У нас неплохо знают чисто военные перипетии многочисленных конфликтов с турками. Но обычно забывают, что вопросы логистики в тех кампаниях были даже сложнее и важнее любых атак с осадами. Именно логистика, вопрос снабжения войск на подступах к Крыму, в первую очередь диктовала необходимость ускоренного заселения прежде Дикого поля, ставшего Новороссией.

«Удобны к народному населению…»

С 1774 года «управителем Новороссийской губернии» стал князь Потёмкин. Он слишком известен в отечественной истории и в дополнительных представлениях не нуждается. Однако его роль в освоении русскими Причерноморья столь значительна, что требует детализации.

Потёмкин так много времени проводил в Новороссии, что уже в 1779 году царица игриво писала своему фавориту: «Князь, поживи-ка с нами. На степи и без тебя исправно будет распоряжениями твоими же…»

При Екатерине II и Потёмкине следует целая вереница правительственных указов и распоряжений о заселении новых земель. Ещё в 1769 году, сразу после татарского набега, появляется указ: «Жидам селиться в Новороссийской губернии». Так начинается еврейская колонизация данных территорий, поддержанная налоговыми льготами (неслучайно спустя век под Елисаветградом, в бывшей Новой Сербии, родится Лев Троцкий). Здесь же селят и пленных турецкой армии, перебежчиков из числа «волохов, греков и армян».

За привлечение в Новороссию людей из чужих владений казна платила по 5 рублей за каждую семью, а привлёкший таковых семей более полусотни получал офицерский чин, то есть дворянство. В бывшем Диком поле тогда появляются совершенно экзотические переселенцы – например, корсиканцы и шведы с балтийского острова Даго (ныне эстонский Хийумаа). В Приазовье, в окрестностях только что основанного Мелитополя, немцы-меннониты, бежавшие из Пруссии в Россию сектанты-протестанты, оказались соседями нескольких сотен поселившихся здесь же буддистов-калмыков.

Князь Потёмкин оставляет в Новороссии и всех беглых крепостных. Официально он не имеет на это права, но в секретном приказе чиновникам Новороссийской губернии пишет: «…Являющимся к вам разного звания помещикам с прошениями о возврате бежавших крестьян объявите, что не может ни один из оных возвращён быть». В письме же к царице Потёмкин откровенно поясняет: «Противно было бы пользе государственной запретить принятие здесь беглецов…»

Новым поселенцам щедро раздаются земли – крестьянам до 60 гектаров, дворянам до 12 тысяч гектаров. Первые десять лет землёй можно пользоваться бесплатно, затем требуется платить умеренный налог – по 5 копеек с десятины (чуть более гектара).

В 1781 году появляется указ о переселении в Новороссию 70 тысяч семей государственных и помещичьих крестьян. Их переселяют из Центральной России, из районов, где уже ощущается дефицит пахотной земли, тогда как, по словам указа, «земли Новороссийской губернии по пространству их, несомненному плодоносию и положению в одном из лучших климатов преимущественно перед другими удобны к народному населению…»

Потёмкинские кипарисы

Однако при всей мягкости климата сравнительно с Центральной Россией бывшее Дикое поле отнюдь не было раем для пахаря. Несмотря на наличие