Рубль, которого не было. Очерки экономической истории России - Алексей Николаевич Волынец

«Патриотический банк» против «лихвы»

29 мая (9 июня по новому стилю) 1786 года государство Российское впервые обеспокоилось значительными долгами и кредитами своих подданных. В тот день один из самых доверенных сановников Екатерины II князь Александр Вяземский, генерал-прокурор Сената, представил царице довольно пугающий анализ. Уже к началу её правления порядка 100 тысяч дворянских имений были заложены под кредиты банкирам и ростовщикам. Если на 1750 год общая сумма частных долгов российского дворянства составляла около 1 593 000 рублей, то за следующую четверть века она выросла более чем пятикратно – до 8 430 733 рублей.

Обер-прокурор Сената нечто среднее между современным генеральным прокурором и главой Счётной палаты. Потому цифры князя Вяземского стоит воспринимать серьёзно. Отнеслась к ним серьёзно и Екатерина II – частные долги и кредиты правящего сословия превысили треть от ежегодных доходов госбюджета и имели явную тенденцию к стремительному росту. Вспомним, что дворянство той эпохи – это не только основа армии и госаппарата, но и череда дворцовых переворотов, и сразу станет понятнее беспокойство высшей власти по поводу кредитной истории своих дворян.

Граф Андрей Шувалов, директор Ассигнационного банка, ответственного за выпуск и размен бумажных купюр, тут же предложил спасти дворянство от долгов путём выдачи новых льготных кредитов уже от имени государства. Запланировали раздать 17,5 миллиона бумажных рублей сроком на 20 лет под 8 % годовых. У частных ростовщиков и банкиров ставки по кредитам начинались от 12 %, а в чернозёмных южных губерниях порою доходили до 30 %. В русском языке тогда был распространён ныне забытый термин «лихва» – так ёмко и эмоционально именовали завышенные проценты по кредитам.

В итоге решением Екатерины II был создан особый Заёмный банк, который к исходу XVIII века выдал 1864 льготных кредита на сумму 11 442 427 рублей. Скромное для нашей эпохи количество заёмщиков не должно смущать: для «времён очаковских и покоренья Крыма» это весьма много, ведь общая численность дворянства тогда едва превышала 100 тысяч человек всех полов и возрастов.

Естественно, что первыми и основными участниками льготного кредитования стали лица, близкие к столичным правящим кругам. Притом далеко не все из них вернули даже такие займы. Так, бывший посол в Париже князь Иван Барятинский из взятых 88 тысяч рублей за десять лет погасил всего 6720, остальное ему в итоге простил новый император Павел I.

Уже к концу царствования Екатерины II стало очевидно, что просто раздачей напечатанных рублей российское дворянство от непомерных долгов не спасти. К тому же такое льготное кредитование вкупе с победоносными, но затяжными войнами весьма обременяло госбюджет и способствовало росту инфляции.

Любопытный проект решения проблемы предложил Гавриил Державин. Сейчас мы помним его только как выдающегося литератора XVIII века, но при жизни Гавриил Романович был заслуженным и весьма опытным государственным деятелем. Как сенатор Российской империи и статс-секретарь царицы он в 1791 году предложил проект Патриотического банка. В понятиях Державина и его современников кредитное учреждение, призванное спасти дворянство России от чрезмерных долгов, было именно патриотическим проектом.

По плану Державина предполагалось от имени государственного Патриотического банка выдавать дворянству льготные кредиты под залог их имений (на языке той эпохи – «заложенными в банке дворянскими имениями обнадёживать заём»). Но выдавать такие займы предполагалось уже не деньгами, а долгосрочными облигациями, причём эти облигации должны были в обязательном порядке направляться на погашение долгов дворянства перед частными кредиторами.

«Подать дворянству скорую помощь…»

При жизни Екатерины II проект Державина реализовать не успели. Его воплощением в жизнь занялся уже новый император Павел I. Один из его ближайших друзей князь Александр Куракин в 1797 году подготовил детальный проект.

«Осмеливаюсь донести, – писал князь только что коронованному царю, – что с учреждением сего банка не только избавятся дворянские роды от разорительных долгов, обеспечат потомству своему имение, получат способы к приведению в лучшее состояние хозяйства каждого, а заимодавцы, быв обеспечены в своих капиталах и процентами, удовлетворены будут, но через установленные обороты обогатится публика взаимным доверием, падёт лихва и корыстолюбие, и самый банк, приобретя важные суммы, в состоянии будет подкрепить государственные доходы…»

Павел I и князь Куракин сами были на практике хорошо знакомы с «лихвой» и корыстолюбием частных банкиров: как-то в юности, чтобы помочь Павлушке (так князь в частных разговорах всегда называл своего коронованного друга детства), Куракину пришлось заложить под кредит одно из своих имений.

К тому же Павел I, вопреки расхожим мифам, не был глупым. Начав своё царствование с явного «закручивания гаек», демонстративно отменив многие служебные вольности дворян, он понимал, что помимо кнута должен преподнести правящему сословию ещё и какой-то пряник. Облегчение кредитного бремени и должно было стать этим «пряником».

Так 18 декабря 1797 года появился «Манифест об учреждении Государственного вспомогательного банка для дворянства». От имени царя в пышном нравоучительном стиле XVIII века констатировалось на всю Россию тяжкое материальное положение дворянства:

…С крайним прискорбием видим, что многие роды дворянские, стеная под бременем долгов, из рода в род с наследством влекущихся или небережливостью нажитых, не многие из них воспользовались сложением с себя сего бремени способами, в государственных банках отверзтыми, но большая часть, усугубляя свои долги, расстроили состояние своих одолжителей и, от неминуемой крайности впадая в руки алчных корыстолюбцев и ростовщиков, умножают число сих зловредных хищников, а всего ужаснее приготовляют плачевный жребий нищеты невинному своему потомству. Болезнуя о таковых сердечно и поспешая извлечь из сего бедственного состояния сохранением наследственного имения, похвальною службою и трудами предков их приобретённого, восхотели мы из всегдашнего милосердия нашего подать дворянству новую и скорую помощь учреждением Государственного вспомогательного банка для дворянства…

Суть манифеста заключалась в учреждении сроком «не более двух лет» особого «Вспомогательного банка», призванного под залог «недвижимых имений» выдавать дворянству льготные кредиты для избавления от долгов перед «алчными ростовщиками». Но эти кредиты («вспомогательные суммы» в манифесте Павла I) под 6 % годовых выдавались не рублями, металлическими или бумажными, а особыми «банковыми билетами» – облигациями с 25-летним сроком погашения и ежегодным доходом 5 %.

Замысел такового билета выглядел очень убедительно, ведь он обеспечивался реальным имуществом (заложенными во Вспомогательном банке дворянскими имениями), а выплата 5 % дохода гарантировалась государством. Отныне «билеты Вспомогательного банка» становились обязательными к приёму при любых платежах наравне с рублями. Но сами дворяне, получившие от государства льготный кредит билетами Вспомогательного банка, обязывались тратить их исключительно на погашение долгов перед частными кредиторами и банкирами. Кредиторы же в случае отказа принимать оплату долгов новыми билетами по царскому манифесту объявлялись «явными корыстолюбцами», после чего лишались права истребовать задолженность.

По подсчётам