Рубль, которого не было. Очерки экономической истории России - Алексей Николаевич Волынец

богатых чернозёмов и почти нетронутую природу (табуны диких лошадей в регионе окончательно исчезнут лишь к середине XIX века), здесь имелись свои опасности для сельского хозяйства – нередкие засухи и нашествия саранчи. Да и само хозяйствование требовало иных приёмов, чем в лесной полосе.

Поэтому вместе с переселенцами князь Потёмкин выписал из столиц целую группу «профессоров земледелия», русских и иностранных, поставив им амбициозную задачу: «Всё домоводство устроить, сообразив качеству земли здешней, со всеми изобретениями, в Англии введёнными, в образе пахания, в обороте посевов, в размножении полезных трав и лучших орудий земельных…»

Могущественный фаворит императрицы учредил в Новороссии первую школу по подготовке агрономов и лично распределял по новорождённым деревням образцы новейших английских плугов. Такие цельнометаллические плуги были обещаны всем поселянам, кто отличится в снабжении армии хлебом.

Параллельно с политическим и хозяйственным освоением Новороссии шло её научное исследование и даже преображение. Сегодня кипарисы – привычная часть пейзажа в Крыму и на берегах Чёрного моря, но впервые их здесь посадили через несколько лет после ликвидации ханства, привезя саженцы из Италии. Отцом черноморских кипарисов стал Карл Габлиц, приглашённый Потёмкиным в Тавриду член-корреспондент Петербургской академии наук.

Заселение Новороссии шло ударными темпами. К примеру, на бывших землях Запорожской Сечи после её ликвидации в 1774 году за следующие пять лет население удваивается. Если в 1776 году по берегам Днепра, от нынешнего Херсона до Днепропетровска, насчитывалось чуть более сотни сёл, то к 1783 году их уже более 700! Они, а не сатира недоброжелателей, и были настоящими потёмкинскими деревнями, прилагавшимися к потёмкинской целине, успешно поднятой стараниями князя – удивительного человека, совмещавшего в себе корысть царедворца с государственной мудростью…

Стоит всё же сказать несколько слов о «потёмкинских деревнях», с ходу увековечивших юную Новороссию в сфере чёрного пиара. Выражение появилось по итогам первого визита императрицы в Новороссию в 1787 году, когда Екатерина проехала через всё некогда Дикое поле, от древнего Киева до новорождённого Севастополя.

Кстати, Киев тогда императрице не понравился. Екатерина явно ожидала от матери городов русских чего-то большего, но древний город на Днепре к исходу XVIII века был, по сути, большой деревней. Царица даже высказалась об этом фельдмаршалу Румянцеву, губернатору Малороссии. Прославленный победитель турок ответил на грани наглости: «Я приобвык брать города, а строить их не моё дело…»

«Из предков кто моих спокойно почивал от орд и ханов их?..»

Строить города было делом Потёмкина. И по свидетельству всех очевидцев, Севастополь, которому тогда насчитывалось четыре года от роду, императрице очень понравился. Вообще вся Новороссия произвела на неё сильное впечатление. Переночевав в бывшем дворце крымских ханов, Екатерина II даже сочинила для Потёмкина прочувственные стихи, весьма неплохие для той эпохи и для урождённой немки, для которой русский язык не был родным.

Лежала я вечер в беседке ханской,

В средине бусурман и веры мусульманской.

Против беседки той построена мечеть,

Куда всяк день пять раз имам народ влечет.

Я думала заснуть, и лишь закрылись очи,

Как уши он заткнув, взревел изо всей мочи…

О Божьи чудеса! Из предков кто моих

Спокойно почивал от орд и ханов их?

А мне мешает спать среди Бахчисарая

Табачный дым и крик… Не здесь ли место рая?

Хвала тебе, мой друг! Занявши здешний край,

Ты бдением своим всё вяще укрепляй.

Та поездка стала большим политическим событием, прозвучавшим далеко за пределами не только Новороссии, но и всей России. Вместе с царицей путешествовал император Австрии, а в бывшей столице Крымского ханства она встречалась с одним из грузинских царевичей. В Стамбуле прекрасно поняли все намёки: неслучайно в ответ на визит Екатерины II в Новороссию султан направил к берегам Крыма сильную эскадру, укомплектованную французскими военными советниками.

Если вы думаете, что в Западной Европе ругать Россию за «аннексию» Крыма стали только с 2014 года, то сильно ошибаетесь: началось всё гораздо раньше, ещё в 1783 году. Зря царица пыталась объяснять французскому послу про набеги крымских татар: «Что, если бы вы имели в Пьемонте или Испании таких соседей, которые бы ежегодно истребляли и забирали бы у вас в плен по 20 тысяч человек, а я бы взяла их под своё покровительство? Что бы вы тогда сказали?»

Собственно, именно это – ослабление России, в том числе и набегами татар, – более чем устраивало Париж, тогда ведущий центр европейской политики. Французские короли, открыто покровительствуя туркам и полякам, стремились не допустить рост влияния нашей страны в Европе. Боролись с этим влиянием не только силой, но и пиаром. Чёрный пиар про «потёмкинские деревни» и стал ещё одним элементом той борьбы.

По итогам визита царицы в Новороссию недоброжелатели распространяли в России слухи, а в Европе – целые печатные памфлеты о том, как фаворит пускал пыль в глаза Екатерине. Якобы Потёмкин сымитировал и чуть ли не нарисовал несуществующие в реальности города и деревни. Князь действительно старался презентовать новый край в лучшем свете. Да и что греха таить, к маршруту следования царицы действительно сгоняли табуны скота и людей, чтоб представить Дикое поле, лишь вчера ставшее Новороссией, куда более богатым и «буколическим».

Ехидный мем про «потёмкинские деревни» оказался устойчивым. Но вспомним, что и Севастополь, и даже будущий Донбасс в широком смысле рождались именно как «потёмкинские деревни». Так что спустя века всё это действительно звучит анекдотом, но не про Потёмкина, а про старательных творцов чёрного пиара о потёмкинской Новороссии.

Пять рублей за невесту

Благодаря усилиям Потёмкина, к моменту первого присоединения Крыма к России население Новороссии насчитывало уже четверть миллиона мужчин. В 1784 году, на следующий год после ликвидации хищного ханства, в газетах Петербурга появляются регулярные объявления, в которых князь Потёмкин рекламирует земли «в Тавриде» и зазывает новых переселенцев. С 1785 года в Новороссии в качестве крестьян селят призванных в армию рекрутов. Чтобы обеспечить их жёнами, Потёмкин платил из казны по 5 рублей за каждую незамужнюю женщину, привезённую на новые земли из Центральной России.

Политика заселения новых земель любыми способами продолжится и после смерти князя Потёмкина-Таврического. Так, по окончании очередной войны с Османской империей, в 1792 году, здесь разрешат селиться даже этническим туркам-мусульманам. И не просто разрешат, а предоставят таким поселенцам льготные кредиты на десять лет.

В итоге к началу XIX века Новороссия уже не безлюдное Дикое поле, а вполне заселённый край. Половина пригодных к пахоте земель между Днестром и Доном уже имеет