Кафешка Поттера - v1kker

— Вы доктор, который работает магом. Каждому своё.

Стрэндж прищурился. Что-то в его лице изменилось, как будто он переключил режим с «допрос» на «развлечение». Человек, который привык быть самым умным в любой комнате, встретил кого-то, кто отказывался играть по его правилам. И это его, кажется, веселило.

— Ладно. Тогда профессиональный вопрос. Бариста к баристе. Как вы делаете пенку на латте? Потому что я вижу, как молоко вспенивается в питчере, и питчер при этом стоит в полуметре от ваших рук.

— Автоматический вспениватель.

— Автоматический вспениватель, который поворачивается в вашу сторону, когда вы протягиваете руку.

— Хороший автоматический вспениватель.

— У меня на этой планете двести семнадцать артефактов, каждый из которых реагирует на жесты оператора. Я знаю, как выглядит предмет, привязанный к воле владельца. Ваша кофемашина привязана к вам. Как моя мантия привязана ко мне.

Плащ за спиной Стрэнджа шевельнулся. Подтвердительно. Как будто сказал «да, мы тоже заметили».

Гарри посмотрел на плащ. Плащ посмотрел на Гарри. Секунда молчаливого контакта. Потом плащ приподнял один край, и в этом жесте было что-то, напоминающее приветственный кивок.

Гарри кивнул в ответ. Плащу.

Стрэндж наблюдал за этим обменом с лицом человека, который привык к странным вещам, но всё ещё способен удивляться.

— Вы только что поздоровались с моим плащом, — удивился он.

— У вашего плаща хорошие манеры. В отличие от некоторых гостей.

Стрэндж открыл рот. Закрыл. Потом рассмеялся. Настоящим, полным смехом, от которого плащ за его спиной затрепетал, как парус в хорошем ветре. Макгонагалл в углу подняла голову, посмотрела на Стрэнджа, посмотрела на плащ, вернулась к вязанию. Лицо невозмутимое, но Гарри мог поклясться, что шарф в её руках дёрнулся.

— Мистер Поттер, — сказал Стрэндж, отсмеявшись. — Я не враг. Я, скажем так, коллега. Из другого ведомства.

— У меня нет ведомства. У меня есть кафешка и восемь столиков.

— У вас есть множество слоёв защитных чар, магическое поле, которое лечит, кормит и утешает каждого, кто заходит, и палочка под кассой, которую я вижу с того момента, как сел. Остролист. Перо феникса. Одиннадцать дюймов, если глаз мне не врёт.

Гарри перестал протирать стакан. На секунду. Потом продолжил.

— У вас хороший глаз для врача.

— Я был хирургом. Лучшим в мире. Потом руки сломались. Потом починились. По-другому.

Стрэндж поднял ладони. Дрожащие, в шрамах. Показал.

Гарри посмотрел на его руки. Потом закатал левый рукав. На запястье, белый, старый, неровный. Шрам. Буквы, вырезанные в коже.

Стрэндж посмотрел. Молча. Вопрос задал взглядом.

— У меня тоже были руки, которые мне поломали, — сказал Гарри. — Я их починил по-другому. Научился варить кофе.

Тишина. Два мага, два шрама, две чашки чая на стойке. Плащ за спиной Стрэнджа притих. Макгонагалл вязала чуть медленнее.

— Я вас не заберу, — сказал Стрэндж. — Не завербую, не заставлю. Я видел достаточно людей, которые ушли из большой игры, чтобы уважать это решение. Но я хочу знать: если что-то случится, если угроза придёт из других измерений, которые выше ваших оберегов, могу ли я рассчитывать на вас?

— Вы можете рассчитывать на кофе, — сказал Гарри. — Разговор прилагается.

— Это ваш ответ всем?

— Всем. Фьюри тоже получил кофе. И круассан. И ушёл ни с чем.

— Фьюри не умеет видеть сквозь стены.

— Зато Фьюри научился пить кофе молча. Это ценное качество.

Стрэндж усмехнулся снова. Допил чай. Положил на стойку десятку.

— Сдачи не надо, — сказал он.

— Щедро для чашки чая.

— Щедро за честность. Вы мне не сказали правды, но и ложь ваша была настолько элегантной, что я готов за неё доплатить.

— Я польщён.

Стрэндж встал. Плащ распрямился за его спиной, расправил края, как будто готовился к выходу на сцену. Стрэндж дошёл до двери, остановился.

— Мистер Поттер.

— Да?

— Ваша традиция. Палочка, заклинания, слоистые обереги. Это европейская школа. Британская, если точнее. Старая, глубокая, системная. Я изучил шесть магических традиций, и вашу знаю хуже всего, потому что ваши люди умеют прятаться лучше всех.

— У нас был Статут Секретности. Пятьсот лет практики.

— Пятьсот лет. Впечатляет. — Стрэндж помолчал. — И всё же, мистер Поттер. Если однажды я зайду и попрошу о помощи. О настоящей помощи. Не кофе, не разговор. Помощь.

— Тогда я подумаю, — сказал Гарри. — За чашкой чая.

— Вы на всё отвечаете едой.

— Люди, которые едят, редко дерутся. Это моя политика.

Стрэндж кивнул. Поднял руку, сделал круговой жест, и в воздухе открылся портал. Оранжевые искры, запах озона, за кольцом кабинет с книгами, витражное окно, что-то, похожее на глобус, но с лишними континентами.

— Хорошая кофемашина, — сказал Стрэндж. И шагнул в портал.

Искры схлопнулись. Колокольчик звякнул, хотя дверь не двигалась. Кафе пахло чаем и озоном.

Гарри стоял за стойкой. Смотрел на место, где только что было кольцо. Потом повернулся к Макгонагалл.

Макгонагалл вязала.

— Профессор.

— Да, мистер Поттер?

— Вы знали, что в Нью-Йорке есть Верховный маг Земли?

— Я знала, что в мире есть несколько магических традиций за пределами нашей системы. «Верховный маг Земли» звучит заносчиво. Но мантия у него красивая.

— Мантия живая.

— Я заметила. У нас в Хогвартсе Распределяющая Шляпа. Тоже живая. Тоже с характером. И тоже считает себя важнее, чем является.

Гарри усмехнулся. Убрал чашку Стрэнджа. Вымыл. Поставил на полку, рядом с чашкой Брюса и чашкой Стива.

На полке становилось тесно.

* * *

Каша. Подстаканник. Хедвиг.

— Верховный маг Земли, — сказал Гарри. — Прочитал меня, как открытую книгу.

Хедвиг повернула голову.

— Один человек бы сказал: «Когда к тебе приходит проверяющий из чужого ведомства, улыбайся, наливай чай и ничего не подтверждай. Они уйдут с тем, что принесли. А принесли они только подозрения».

Пауза.

Чай. Тишина.

— Хотя плащ мне понравился. У плаща хорошие манеры.

Примечание к части

На бусти главы выходят раньше

Ссылка в профиле

Питер

Примечание к части

На бусти главы выходят раньше!

Ссылка в профиле

Питер Паркер должен был быть на химии.

Тестирование, билет восемь, мистер Сэм, кабинет двести четыре. Питер сдал тест за семнадцать минут с тремя ошибками — ровно с тремя. Если бы было ноль, мистер Сэм начал бы задавать вопросы про олимпиаду, и про то, знает ли об этом тётя. Питер вопросов не любил.

Он сказал, что у него болит голова. Мистер Сэм посмотрел на него с тем выражением, которое означало «я знаю, что ты врёшь, но мне всё равно», и кивнул.

Через сорок минут Питер был в Бруклине.

* * *

В Бруклин его привело подслушивание.

Хэппи стоял в гараже Башни Старка и говорил по