Семь жизней за императора. Война приходит с Востока - Леонид Михайлович Млечин

Бывший начальник Управления НКВД по памяти нарисовал японцам план водолечебницы. Указал, где находятся нужные Сталину радоновые ванны. Комиссар госбезопасности считал, что внутрь можно пробраться через трубу со стороны моря. Группа должна быть небольшой. Перестрелок с охраной не будет. Бывший чекист точно знал, что вождь принимает ванны один. Сталин не раздевается в присутствии других людей. Никто не видел его раздетым.

В документах японской военной разведки операция получила кодовое название «Охота на медведя». Но кто такой Генрих Люшков и как он оказался в Японии?

Генрих Самойлович Люшков начинал в Особом отделе (военная контрразведка) ВЧК во время Гражданской войны. Его брат – курсант-артиллерист – погиб на фронте. В 1934 году он стал заместителем начальника Секретно-политического отдела ОГПУ, ведал творческой интеллигенцией. Это он занимался проведением хорошо оркестрованного знаменитого I съезда советских писателей. В 1936 году его выдвинули на самостоятельную работу – начальником Управления НКВД тогда еще единого Азово-Черноморского края. Он оправдал ожидания вождя, на следующий год получил редкий тогда орден Ленина. И новое поручение – возглавить госбезопасность огромного Дальневосточного края. Сталин лично его напутствовал перед дальней дорогой.

На Дальнем Востоке затевались большие дела. Но действия Блюхера в Москве сочли неудачными. Зашаталось кресло и под начальником дальневосточных чекистов Люшковым. И в это время впал в немилость недавний сталинский любимец нарком внутренних дел СССР генеральный комиссар госбезопасности Николай Иванович Ежов. Людей Ежова начали смещать и сажать. На Дальнем Востоке арестовали заместителя Люшкова. Его самого срочно вызвали в Москву…

Люшков решил обмануть судьбу: бежать – благо граница рядом, а он все еще хозяин края. Выехал в подчиненный ему 59-й погранотряд. Утром его проводили до границы. Люшкова сопровождали двое – командир пограничного отряда и заместитель начальника разведотдела краевого управления госбезопасности. Люшков объяснил, что на той стороне границы его ждет агент, которого никто другой не мог видеть в лицо. Он должен получить от агента важную информацию, а ему передать деньги – 4 тысячи маньчжурских гоби. Поэтому Люшков обязан пойти один. Сначала его покинул командир пограничного отряда. До границы они шли вдвоем с заместителем начальника разведотдела. Потом лейтенант госбезопасности Стрелков тоже остался. И Люшков пошел к границе.

По ту сторону находилось государство Маньчжоу-Го.

На рассвете 13 июня 1938 года двое маньчжурских полицейских увидели человека в сером макинтоше и в кепке. Когда он заметил полицейских, то вытащил личное оружие, это были пистолеты маузер и браунинг, бросил на землю и поднял руки. Это был комиссар госбезопасности Люшков. Когда он давал показания японцам, по другую сторону границы на советской территории уже арестовали его недавнего подчиненного лейтенанта госбезопасности Стрелкова. И потребовали от него показания, зачем он помог своему начальнику – предателю – бежать за границу.

Японское военное министерство сообщило 1 июля 1938 года: «Опасаясь за свою судьбу ввиду проводимой в Советском Союзе чистки, начальник Управления НКВД по Дальневосточному краю комиссар государственной безопасности 3-го ранга (что соответствует чину генерал-майора) Люшков в поисках защиты у нашего государства перешел границу и был задержан пограничной охраной».

Для Токио его побег стал событием. «Вместе с маршалом Блюхером Люшков считался звездой первой величины в дальневосточном регионе, где сосредоточены сотни тысяч красноармейцев, которые должны сдерживать Японию, – писали японские журналисты. – И вдруг он бежит из Советского Союза. Это свидетельство того, что страна охвачена страхом».

Тем временем был снят с должности и арестован маршал Блюхер, один из самых популярных командиров Красной армии, в честь которого слагали песни. Люшкова спрашивали, отчего же он не объединился с Блюхером, дабы спасти себя и других.

– Генералы Красной армии считают, что каждый арест – это лишь ошибка, – объяснил Люшков. – Все верят, что они-то сумеют оправдаться перед Сталиным.

Дав в Японии серию интервью, Генрих Люшков словно исчез. Что же с ним приключилось? Говорили, что он больше никому не нужен. И скорее всего, в один из зимних холодных ночей замерз во сне в какой-нибудь деревушке после жалкой кочевой жизни в Маньчжурии…

Но все было не так.

Люшкова приметил начальник штаба Квантунской армии, которая оккупировала Китай, генерал Хидэки Тодзё. Генерал делал стремительную карьеру и вскоре занял посты премьер-министра, военного министра и министра внутренних дел. Считается, что по совету генерала Тодзё Люшкова привлекли к операции «Охота на медведя».

5 декабря 1938 года из города Дайрэна (китайское название Далянь) в Европу отходил пароход «Адзия-мару». Правительство Маньчжоу-Го снарядило миссию в те немногие страны, что его признали: в Ватикан, Германию, Испанию и Сальвадор. Помимо членов официальной делегации еще 8 человек приобрели билеты до Неаполя. Они выделялись среди прочей публики, поскольку не были ни японцами, ни китайцами.

– «Адзия-мару» – первое японское судно, оборудованное кондиционерами, – вспоминал Юдзо Тогаси, первый помощник капитана. – Без них просто бы изжарились в Индийском океане. В порт Неаполя мы вошли 14 марта 1939 года. Я хорошо помню русских на борту нашего судна, уж очень необычные это были пассажиры. До самого Неаполя ни разу не вышли из своих кают. Даже питались у себя.

В Китае японская и другие разведки вербовали себе агентуру. Некоторые китайцы превратили это в профессию. Перевербовывались и становились двойниками. Поэтому надежность получаемой от них информации вызывала большие сомнения.

Для переброски на советскую территорию японцы вербовали русских эмигрантов. Одни сотрудничали от безвыходности, другие – осознанно. Некоторые обосновавшиеся в Китае русские эмигранты именовали себя фашистами. Японцы их поддерживали. Константин Владимирович Родзаевский, молодой энергичный человек, создал собственную фашистскую партию. Деньги он получал от японской разведки. В оккупированной Маньчжурии это была главная сила. Родзаевский устроил смотр-парад всех фашистских организаций. Обошел ряды молодых чернорубашечников под крики «Слава России!». Японская делегация преподнесла Родзаевскому самурайский меч.

– Мы готовимся к решающему удару, – обещал он. – А за ним – последний бой, который даст нам победу.

Начальник пограничных войск Хабаровского округа комбриг Александр Николаевич Федотов 25 апреля 1939 года доносил в центр: «Не исключен выход белых банд на нашу сторону. В Харбине Родзаевский указал, что изучены возможности переброски людей на советскую сторону. Достигнуто соглашение между фашистами и казаками атамана Семенова».

Григорий Семенов сидел в Чите, пока японцы не стали уходить. Тогда атаман обратился к населению: «Граждане! В связи с эвакуацией японских войск из Забайкальской области мною производится перегруппировка войск и стягивание армии, к которой я временно и выезжаю. Не верьте злым слухам, что Чита нами брошена. Еще раз призываю вас к порядку и спокойствию. Не верьте провокаторам и малодушным людям. Мною приняты все меры к