Семь жизней за императора. Война приходит с Востока - Леонид Михайлович Млечин

31 августа 1938 года под моим председательством состоялось заседание Главного военного совета РККА в составе членов Военного совета: тт. Сталина, Щаденко, Буденного, Шапошникова, Кулика, Локтионова, Блюхера и Павлова с участием Председателя СНК т. Молотова и зам. Народного комиссара внутренних дел т. Фриновского.

Главный военный совет рассмотрел вопрос о событиях в районе озера Хасан и, заслушав объяснения комфронта т. Блюхера и члена Военного совета Дальневосточного фронта т. Мазепова, пришел к следующим выводам:

Боевые операции у озера Хасан явились всесторонней проверкой мобилизационной и боевой готовности не только тех частей, которые непосредственно принимали в них участие, но и всех без исключения войск Дальневосточного фронта.

События этих немногих дней обнаружили огромные недочеты в состоянии Дальневосточного фронта. Боевая подготовка войск, штабов и командно-начальствующего состава фронта оказались на недопустимо низком уровне. Войсковые части были раздерганы и небоеспособны; снабжение войсковых частей не организовано…

В результате такого недопустимого состояния войск фронта мы в этом сравнительно небольшом столкновении понесли значительные потери – 408 человек убитыми и 807 человек ранеными. Эти потери не могут быть оправданы ни чрезвычайной трудностью местности, на которой пришлось оперировать нашим войскам, ни втрое большими потерями японцев.

Победа на Халхин-Голе

Через год новые бои с японской Квантунской армией разгорелись на территории Монголии. Причиной сражения на реке Халхин-Гол стал все тот же конфликт интересов Советского Союза и Японии. В Токио рассматривали поставки советского оружия Китаю и появление там военных советников как враждебные действия и вознамерились заставить Москву прекратить помощь Китаю.

На японских картах Монгольская Народная Республика обозначалась как Внешняя Монголия. Внутренняя Монголия входила в состав Китая. Но раз японцы надеялись оккупировать весь Китай, то почему бы не присоединить и Внешнюю Монголию? Монгольскую Народную Республику признавал тогда только Советский Союз. Китайское правительство согласилось признать Монголию лишь 5 января 1946 года – только после того, как советские войска в августе 1945-го вступили в войну с Японией, а сами монголы 20 октября на плебисците единодушно проголосовали за самостоятельное государство.

Сохранение Монголии под советским контролем не было простым делом. Еще весной 1932 года там вспыхнуло восстание: местное население взбунтовалось против власти. В Москве члены Политбюро ЦК ВКП(б) пришли к выводу, что монгольское руководство само виновато: оно «слепо копировало политику Советской власти в СССР». Ему порекомендовали временно отказаться от коллективизации, не ликвидировать частную торговлю, проводить политику, которая соответствует «буржуазно-демократической республике». Было также высказано предложение отправить в Монголию советские войска. Но находившийся в тот момент в Сочи Сталин возразил:

Нельзя смешивать Монголию с Казахстаном или Бурятией. Главное – надо заставить монгольское правительство изменить политический курс в корне. Надо оттеснить (временно) «леваков» и выдвинуть вместо них на места министров и руководителей ЦК Монголии людей, способных проводить новый курс, то есть нашу политику…

Конечно, если положение в Урге безнадежно (в чем я сомневаюсь, так как сообщение полпреда Охтина считаю необъективным), – можно пойти на ввод бурят-монгольских частей, но на эту штуку, как временную меру, можно пойти лишь в самом крайнем случае, имея при этом в виду, что ввод войск есть второстепенная и дополнительная мера к главной мере – к изменению политического курса.

Советские танки во время боев на Халкин-Голе

Позже Сталин писал наркому обороны СССР маршалу Ворошилову: «Если поворот политики в Монголии пройдет более или менее сносно, Монголия сохранит независимость, если же нет, никакие “военные действия” не спасут ее от съедения со стороны японо-маньчжур…»

Непосредственным поводом для боев на Халхин-Голе стало отсутствие точной границы между Монголией и Маньчжурией. Там находилась пограничная зона шириной до сотни километров без каких-либо опознавательных знаков, по которой в обе стороны свободно кочевали местные племена. Когда японцы создали в Северо-Восточном Китае марионеточное государство Маньчжоу-Го, в пограничной зоне начались стычки между японскими и монгольскими пограничниками.

Ворошилов поручил вести боевые действия командарму 2-го ранга Григорию Михайловичу Штерну, несправедливо забытому советскому военачальнику. В марте 1936 года его назначили командиром 7-й Самарской кавалерийской дивизии. Потом отправили воевать в Испанию. Главный военный советник при республиканском правительстве, он руководил успешными боями под Гвадалахарой. После возвращения домой, в августе 1930-го, завершил боевые действия в районе озера Хасан. В приказе наркома обороны Ворошилова говорилось: «Японцы были разбиты и выброшены за пределы нашей границы благодаря умелому руководству операциями товарищем Штерном».

После боев на озере Хасан на базе Дальневосточного фронта сформировали две армии. 1-ю Отдельную Краснознаменную армию принял под свое командование Штерн, 2-ю Отдельную Краснознаменную – комкор Иван Степанович Конев, будущий маршал.

«Войска, – вспоминал Конев, – оказались в запущенном состоянии, некоторые части не устроены на зимних квартирах, плохо размещены. Не велись на должном уровне занятия по боевой подготовке. Кое-где были арестованы руководящие работники, командиры дивизий и корпусов. Все это не могло не сказаться на состоянии войск».

Летом 1939 года, во время боев на реке Халхин-Гол, приказом наркома обороны командарму 2-го ранга Штерну было поручено руководить оперативной деятельностью войск. Ему подчинили 1-ю и 2-ю отдельные Краснознаменные армии, войска Забайкальского военного округа и 57-й особый стрелковый корпус, которым командовал будущий маршал Георгий Константинович Жуков.

На Халхин-Голе Жуков впервые руководил корпусом. В Гражданскую он командовал всего лишь взводом и эскадроном. Через три недели после вступления Жукова в командование японцы перешли в наступление. Он еще не был готов. Ворошилов 12 июля 1939 года выражал недовольство Жуковым: «Действия корпуса за последние дни были неправильными. Стремлением “перейти в атаку и уничтожить противника”, как вы об этом часто пишете, дело не решается. Считаю недопустимо легкомысленным бросать наши танки ротами на противника, что вы делали неоднократно. Мы несем огромные потери в людях, материальной части не только от противника, сколько от того, что вы полагаете достаточным только желание и порыв. Необходима организованность, продуманность действий. Взаимодействие родов войск почти отсутствует, особенно слабо увязана работа авиации с наземными войсками».

В Монголию перебросили дополнительные силы Красной армии. Командовать авиацией на Халхин-Гол отправили комкора Якова Владимировича Смушкевича. Как и Штерн, он сражался в Испании – под псевдонимом «генерал Дуглас». За бои в небе Испании получил золотую звезду Героя Советского Союза. За Халхин-Гол удостоился второй золотой звезды.

Заместителя наркома обороны Григория Ивановича Кулика тоже командировали на Халхин-Гол. Он испугался, что Жуков провалит дело, доложил начальству:

– Обстановка там такова, что если мы срочно не подбросим пять-семь дивизий, то японцы через несколько дней будут в Чите.

Георгия Константиновича недооценивали.

«Японский солдат, – отмечал Жуков, – хорошо подготовлен для ближнего боя, исполнителен