Семь жизней за императора. Война приходит с Востока - Леонид Михайлович Млечин

При японцах можно было смело ходить в притон. Японцы сами расплачивались наркотиками за работу, давали наркотики проституткам. Это явно была политика – сделать как можно больше китайцев наркоманами. Даже детям предлагали сигареты с героином. Некоторые китайцы пытались покончить с собой, приняв большую дозу опиатов. Они надеялись хотя бы умереть счастливыми.

В 1945-м японцы оставались в Нанкине до самого дня капитуляции, потом очень быстро покинули город. Говорят, что видели японцев, которые стояли на коленях, а их избивали местные жители. Но это были единичные случаи. Японцы эвакуировались, не оставив китайцам возможности отомстить им.

В 1946 году в Нанкин доставили бывшего генерал-лейтенанта императорской армии Тани Хисао. Это он командовал 6-й дивизией, которая хозяйничала в городе. 10 марта 1947 года его приговорили к смертной казни за убийства военнопленных и гражданского населения, 26 апреля провели по городу со связанными за спиной руками и расстреляли. Свидетели говорили, что с ним обошлись гуманнее, чем он поступал со своими жертвами.

Генерал-лейтенант Кэсаго Накадзима, чьи войска также бесчинствовали в городе, умер от уремии и цирроза печени в октябре 1945 года. Говорили, что он сильно пил и покончил с собой. Его сын утверждал, что генерал пострадал, вдохнув отравляющие газы во время посещения военно-химической лаборатории.

Японское командование успело уничтожить значительную часть документов военного времени. Тем не менее Международный военный трибунал начал работу в Токио 3 мая 1946 года. На процессе выяснилось, что японские власти и императорская армия по жестокости превзошли даже нацистов. Если в немецком плену умирал 1 из 25 американских военнопленных, то в японском – 1 из 3.

Генерал Иванэ Мациу

Главным обвиняемым по делу о Нанкине был генерал Мацуи, хотя его самого не было в городе в момент его взятия. Говорят, он горько сожалел о крови, пролитой его войсками. Но на процессе он говорил только о том, что готов умереть за императора:

– Я буду счастлив окончить свою жизнь таким образом. Я готов умереть в любую минуту.

Дядю императора Хирохито принца Асака, который отдал приказ убивать всех пленных, даже к суду не привлекли. Американские оккупационные власти решили Императорскую семью не трогать.

Опыты на людях

Всем нравится формула американского социопсихолога Рут Бенедикт «Хризантема и меч». Она означает слияние в японском национальном характере души художника, творца прекрасного, и души воина.

Но эта формула неполна.

В истории непростых взаимоотношений Японии с внешним миром были периоды, когда японцев обвиняли в прирожденной жестокости, в том, что презрение к жизни у них в крови, в том, что они бесчувственны к страданиям, в том, что они могут смеяться, слыша предсмертные стоны ребенка.

Чем объяснить фантастическую жестокость, проявленную японцами в годы Второй мировой войны? Особенно опыты, проводившиеся японскими военными врачами на живых людях, оказавшихся в их власти?

Здесь творили то, на что не решались в Европе.

Для неразвитой, феодальной Японии грозную опасность представляли западные варвары – так именовали тогда европейцев и американцев, на столетие опередивших японцев в экономическом развитии. Япония торопилась вооружить армию и построить флот, чтобы не повторить судьбу Индии, превращенной в колонию, или Китая, разрываемого на части западными варварами. Японские феодалы ненавидели и презирали Запад.

Первая фотокамера появилась в Японии в 1848 году, к концу периода Эдо. Эту большую коробку, весившую добрых четыре килограмма, доставило в сёгунскую Японию голландское торговое судно. Японцы испуганно шарахались от фотокамеры, они считали, что эта коробка может лишить их жизни. Князь Нориакира Симадзу из провинции Сацума (юг острова Кюсю) раздобыл фотокамеру и приказал двоим своим людям позировать.

– Мы будем прокляты нашими предками, если позволим, чтобы наши души взяла дьявольская камера, привезенная из вражеской страны! – воскликнули они.

Но приказа сюзерена нельзя ослушаться. И камера запечатлела двух самураев, совершающих сэппуку (прежде использовали другое чтение этих иероглифов – харакири) – ритуальное самоубийство.

Потом, однако, пришли к выводу, что ради победы над Западом нужно научиться всему, что умеют западные варвары. Самураи охотно пользовались чужими достижениями; им нравилось, что иностранцы сами готовят погибель собственным странам.

В оснащении боевой техникой Япония сильно отставала от ведущих военных держав. Поэтому военное строительство осуществлялось под лозунгом «Догнать и перегнать развитые страны Европы». Для императорской армии копировали образцы европейского оружия. Правда, к бронетехнике относились с большим сомнением. В танки не верили и танкистов к самостоятельным действиям на поле боя не готовили.

Японские военные атташе исправно сообщали в Токио о появлении новых самолетов в европейских странах. Из министерства обыкновенно следовал приказ: купить и представить образец в распоряжение императорской армии. Машину разбирали на части и внимательно изучали. Затем на ее основе пытались создать собственную. Авиапромышленники саркастически замечали, что надеются дождаться того дня, когда японцы купят не один, а сразу два самолета. Японцев воспринимали как жалких имитаторов.

Появился – с помощью немецкой компании «Юнкерс» – двухмоторный штурмовик «Мицубиси» 96/А5М, оснащенный радиопередатчиком и способный преодолевать большие расстояния в неблагоприятных погодных условиях. В 1937 году эти машины нанесли удар по китайским аэродромам, а в 1941 году потопили гордость британского флота – линкор «Принц Уэльский» (Prince of Wales).

Затем началось производство легкого палубного истребителя «Мицубиси» А6М «Дзэро». Его создание приурочили к пышно отмечавшемуся в стране 2600-летию восшествия на престол императора Дзимму – первого японского императора и потомка богини Аматэрасу.

А приказ о создании химического оружия был отдан еще в 1919 году, когда японские войска высадились на российском Дальнем Востоке. Боевыми отравляющими веществами заряжали авиабомбы, артиллерийские снаряды, мины и канистры – для распыления с воздуха.

В 1933 году, сразу после прихода нацистов к власти, Япония тайно закупила у Германии оборудование для производства иприта, которое установили в префектуре Хиросима. На вооружении японской армии находились десять видов боевых отравляющих веществ. Все они хорошо известны – фосген, иприт и другие. Японские ученые присвоили им свои наименования: «голубой № 1», «желтый № 1А», «белый № 1»…

В годы Второй мировой войны Япония была единственной страной, которая в нарушение Женевского протокола от 17 июня 1925 года «О запрещении применения на войне удушливых, ядовитых или других подобных газов и бактериологических средств», применяла химическое оружие в боевых действиях. Этим занимался специальный отряд № 516, расквартированный в Китае, в Маньчжурии. Боевые отравляющие вещества испытывались на военнопленных и просто на китайских крестьянах, которых ловила жандармерия. В отряде была своя газовая камера. Для полевых испытаний выезжали на полигон: там людей привязывали к деревянным столбам и обстреливали химическими снарядами, чтобы установить их эффективность. С 1937 по 1945 год японская армия периодически применяла отравляющие вещества против китайцев. Погибли тысячи человек. Жертв могло быть больше, но разработанное японцами химическое