Семь жизней за императора. Война приходит с Востока - Леонид Михайлович Млечин

Чан Кайши демонстративно дружил с Берлином, и Мао Цзэдун пренебрежительно сравнил его с Адольфом Гитлером, назвав президента «фюрером Китая». В реальности Чан Кайши с подозрением относился ко всем великим державам и называл их вождей лицемерами. Считал, что все они империалисты и пытаются подмять под себя Китай и помешать его национальному возрождению. Для Чан Кайши и ханьцы (это самоназвание китайцев), и все этнические меньшинства Китая – это потомки Желтого императора, мифического основателя китайской нации. Он с подозрением относился к западным идеям, говорил, что они развращают молодежь. Его собственные идеи – это конфуцианство, смешанное с национализмом и авторитаризмом. Он громил и коммунистов, и богатых шанхайских капиталистов.

Видя, как быстро укрепляется Германия, некоторые китайские политики увидели в фашизме инструмент решения всех проблем раздробленного Китая. Возникло «Общество синих рубашек», его организовали выпускники созданной Сунь Ятсеном Военной академии Вампу. «Синие рубашки» подражали Штурмовым отрядам нацистской партии. Бывший командир берлинских штурмовиков капитан Вальтер Штеннес помогал создавать китайскую службу госбезопасности.

Но дружеские отношения между нацистской Германией и Китаем рухнули, когда Гитлер поддержал императорскую Японию. По одной причине: Япония нужна была ему как союзник в будущей войне против Советского Союза.

Генерал фон Фалькенхаузен и другие немецкие офицеры вернулись домой. Уже после войны, в 1950 году, бывший генерал получил от Чан Кайши чек на миллион долларов – подарок «старому другу Китая».

В июле 1941 года Гитлер официально признал созданное японцами марионеточное китайское правительство Ван Цзинвэя. А после нападения японцев на базу американского флота в Пёрл-Харборе Чан Кайши официально присоединится к Антигитлеровской коалиции и 9 декабря 1941 года объявил войну нацистской Германии…

В ночь на 12 декабря 1936 года молодой маршал Чжан Сюэлян и генерал Ян Хучэн, связанные с коммунистами, арестовали Чан Кайши и потребовали от него создать единый фронт Гоминьдана и КПК и решительно действовать против Японии.

Сталин велел по каналам Коминтерна добиваться «мирного решения конфликта» и тем самым спас жизнь Чан Кайши. Этот инцидент убедил Чан Кайши в искренности Советского Союза. И он тогда пошел на примирение с коммунистами. А маршала Чжана посадил под домашний арест и тот сидел 50 лет, что не помешало ему прожить 101 год.

Изнасилованный город

Война на континенте изменила представление японцев о Китае как о великом центре классической культуры. В те годы в японских школах говорили только о «храбрых японцах и трусливых китайцах». Презрение к китайцам, как и к корейцам, глубоко укоренилось. Молодая японка, прожившая 10 лет в Маньчжурии, вернулась в Японию. Она была удивлена тем, что у нее на родине японцы сами подметают улицы и собирают мусор. Она привыкла к тому, что такую работу делают люди второго сорта – китайцы.

Полицейская инструкция гласила: «Чем вежливее обращаешься с китайцами, тем требовательнее и наглее они становятся. Поэтому никакого великодушия и милосердия. Сократить рацион тех, кто работает неэффективно. Высота потолка в бараке должна лишь позволять сидеть, а не стоять».

Учителя натравливали учеников на китайцев, как щенков на кость:

– Дьявольские китайцы падают, как мухи, сбитые нашими ружьями или срубленные мечами. Наши войска неумолимо идут вперед. Мы размажем китайскую армию вдоль Великой стены. Китайцы испуганы, они убегают со словами: «Мы не можем победить императорскую армию». Китайцы терпят поражение, потому что они испуганы.

На уроках истории преподаватели вывешивали батальные полотна и объясняли:

– На этой картине изображены наши бравые солдаты, которые под командованием преданных императору офицеров ворвались в китайские окопы. Посмотрите, какие глупые лица у китайцев, как они боятся японского солдата. Китаёзы похожи на свиней, которых собираются заколоть, чтобы в праздники поесть свежего мяса. На заднем плане видна гора трупов. Это китайцы, убитые нашими смелыми солдатами…

У всех народов есть светлые и мрачные периоды в жизни. Поведение солдат и офицеров императорской армии было характерно для того режима, которому они столь преданно служили. Режима неукоснительного бюрократического порядка и опустошающей жестокости.

На поле боя императорская армия легко брала верх над китайцами, которых вовсе не готовили к службе в армии. Китай гордился тем, что никого не завоевывал и избегал вооруженных конфликтов. Когда японские самолеты появлялись над городом, испуганные китайцы разбегались.

Офицеры китайской армии нередко переходили вместе со своими частями к японцам и даже воевали на их стороне. Это поражало американцев, которые приезжали в Китай, чтобы помочь правительству Чан Кайши: «Командиры и солдаты не способны выстоять против японских войск и не имеют никакого желания продолжать безнадежную (лично для них) борьбу. Если они рекруты, то взяты в армию насильно. Если добровольцы, то вступили в армию потому, что не способны заработать себе на жизнь иным способом. Или же они бандиты по натуре.

Нанкинская резня

Если командир считает, что терпит поражение, он переходит на сторону противника вместе со своими войсками. Когда достигнута приемлемая договоренность, происходит смена хозяина. Они же по сути наемники. Почему китайская армия не капитулирует? Японцам не нужна капитуляция! Зачем им масса праздных и бесполезных военнопленных…»

В войне с Китаем, который императорская армия в 1930-е годы оккупировала шаг за шагом, не соблюдались никакие правила и традиции. Японские солдаты совершали зверства, сравнимые с преступлениями нацистов. Они закалывали людей штыками, расстреливали их из пулеметов, отрубали пленным головы. Новобранцам молодой лейтенант говорил:

– Вы еще никого не убивали, так что вам нужно попрактиковаться. Китаец – это не человек, это существо менее ценное, чем собака или кошка. Кто хочет попробовать себя, шаг вперед!

Никто из новичков не двинулся с места.

– Трусы! – закричал лейтенант. – Никто из вас не имеет права именоваться солдатом императорской армии.

Он стал вызывать солдат по одному. «Когда прозвучала моя фамилия, – вспоминал один из них, – трясущимися руками я поднял винтовку с примкнутым штыком и медленно двинулся на китайца, стоявшего у ямы, которую он же сам и выкопал. Мысленно попросив прощения, с закрытыми глазами воткнул штык в китайца. Когда я открыл глаза, он уже упал в яму».

Через три месяца на фронте любой призывник превращался в демона, который легко убивал человека. Практически никто из них не испытывал сожаления и не считал себя преступником. «Офицер показал, как одним ударом обезглавить человека, – рассказывал после войны бывший солдат. – Он предложил мне забрать отрезанную голову и отвезти домой как сувенир. Помню свою гордую улыбку, когда я взял из его рук меч и сам приступил к убийству людей».

Высшим шиком в офицерском корпусе японской императорской армии считалось умение обезглавить человека