Семь жизней за императора. Война приходит с Востока - Леонид Михайлович Млечин

одним ударом меча. Приговоренного к смерти ставили на колени, руки связывали за спиной. Появлялось полковое начальство, командиры батальонов, все занимали отведенные им места. По давней традиции офицер, демонстрирующий свое искусство, подходил к приговоренному к смерти сзади – из страха, что душа жертвы, отделяясь от тела, может схватить его. Широко расставив ноги, он поднимал меч и с выдохом одним ударом отсекал голову, которая отлетала чуть не на метр, кровь фонтанами била из бездыханного тела. Офицер отходил в сторону, чтобы вместе со зрителями полюбоваться своим мастерством.

В 1937 году в японских оккупационных войсках на территории Китая было устроено нечто вроде соревнования среди различных японских подразделений: кто убьет больше китайцев. Унтер-офицеры и рядовые разбивались на пары: один орудовал мечом, другой считал отрубленные головы и отбрасывал их в сторону. Холм из отсеченных голов быстро рос. Старший офицер напоминал:

– Отсек – посчитай! Не забывайте считать!

Китайцев было много больше, чем японцев, которые их убивали. Но они не посмели восстать и броситься на своих мучителей. Это произошло в 1937 году в городе Нанкине, который был древнейшим культурным центром и в ту пору еще и столицей Китайской республики. Сейчас эта история кажется совершенно невероятной. Тем более что японское командование сразу после капитуляции в августе 1945-го постаралось уничтожить следы своего преступления. Среди них были документы, относившиеся к трагедии города Нанкина. Взятие города вошло в историю как «изнасилование Нанкина». Так это и происходило – в прямом и переносном смысле. Такого массового изнасилования женщин мировая история еще не знала.

Японский генерал Иванэ Мацуи, командовавший Экспедиционным корпусом в Китае, говорил:

– Борьба между Китаем и Японией – это схватка между братьями внутри азиатского семейства. Мы делаем это не потому, что ненавидим китайцев, а потому, что слишком их любим. Это как в семье, где старший брат делает все, что в его силах, чтобы заставить младшего брата вести себя достойно.

Старший братом по праву должен бы считаться Китай, куда более древнее государство. Япония многое позаимствовала у китайцев – от иероглифики до чайной церемонии. Но на поле боя тогда китайцы не устояли перед японцами. Китайцы не понимали, как при такой великой истории и культуре это с ними случилось.

7 июля 1937 года японцы развязали полномасштабную войну с Китаем. Началось с провокации. Во время ночных маневров рядом с мостом Марко Поло в темноте прозвучало несколько выстрелов с китайской стороны, и один японский солдат пропал. Японский командир потребовал, чтобы его войскам разрешили поискать пропавшего бойца на китайской территории. Последовал отказ, тогда заговорила японская артиллерия.

В конце ноября японские войска начали наступление на Нанкин. Город превратился в ловушку для оборонявших его солдат. Наступающих японских войск было 200 тысяч, им противостояло больше 700 тысяч китайских солдат и офицеров. Оружия и боеприпасов китайским войскам хватило бы на 5 месяцев осады. Историки недоумевают: почему при таком большом гарнизоне город сдался всего через 4 дня, вечером 12 декабря 1937 года?

Первоначально армия намеревалась оборонять город. Гарнизон был усилен. Солдаты рыли траншеи, прокладывали линии связи, пытались укрепить городскую стену, оборудовали пулеметные гнезда. Ворота были забаррикадированы, пропускали только военный транспорт. Но знающие люди предчувствовали, что город будет сдан, и спешили покинуть Нанкин. 2 декабря сокровища дворцового музея – практически все культурное наследие Китая – были упакованы и погружены на судно. Через 6 дней глава государства Чан Кайши, его жена и советники покинули город на самолете. Сомнений не оставалось – Нанкин сдадут.

Японцы обладали абсолютным превосходством в воздухе. Во время боев за Шанхай соотношение было 1:10 в пользу японцев. Нанкин вообще остался без авиации, последние самолеты улетели вместе с Чан Кайши. Бежавшее правительство прихватило с собой и современные средства связи, и китайские войска не могли наладить связь между собой. В Нанкине были собраны части, сформированные в разных частях Китая, где говорят на различных диалектах, и они элементарно не понимали друг друга. Большинство солдат были мобилизованы в армию насильно и не горели желанием сражаться. Боевая слаженность отсутствовала. Японцам было легко бить многочисленную китайскую армию по частям. Удивительным образом горожане даже радовались, что китайские войска уходят без сопротивления. Они рассчитывали, что японцы будут лучше управлять городом, чем китайские властители, которые с такой легкостью оставили их на произвол судьбы. Разве могли они предположить, что многие из них будут убиты японцами просто ради удовольствия? Иностранцы, которые жили в городе, пытались избавить город от кровопролития. Они предложили обеим сторонам такой план: на три дня боевые действия прекращаются, китайские войска беспрепятственно покидают город, и японские войска входят в Нанкин без боя.

10 декабря в полдень двое японских офицеров подошли к городским воротам, рассчитывая, что им навстречу выйдут парламентеры. Но Чан Каши запретил своим генералам договариваться с японцами. Японское командование приказало начать обстрел города. А Чан Кайши тем временем передумал. Прислал командующему обороной города телеграмму: «Если Вы не в состоянии удержать город, можете использовать ситуацию и отойти, чтобы сохранить и переформировать войска для будущей контратаки». 12 декабря, в три часа утра, когда еще не рассвело, командующий обороной города собрал в своем доме Военный совет. Он сообщил, что фронт развалился, удержать городские ворота невозможно и Чан Кайши приказывает отступить. Организованный отход превратился в бегство. Но бежать было некуда. Переплыть Янцзы никто не мог. Сотни тысяч китайских солдат оказались в руках японцев.

Говорят, если бы Чан Кайши сразу вывел войска из Нанкина, такой резни бы не было. Сомнительное предположение. Изнасилование Нанкина вовсе не было местью за ожесточенное сопротивление гарнизона. Японские войска устраивали такие же жестокие акции в других городках и деревнях, которые они занимали. Скорее китайцев могло спасти отчаянное сопротивление. Если бы Чан Кайши не приказал в последнюю минуту отступить и китайские солдаты сражались бы за город, жертв среди гражданского населения, скорее всего, было бы меньше. Конечно, японская армия, лучше вооруженная и обученная, в конце концов одолела бы оборонявшихся. Но долгая и упорная борьба, во-первых, обескровила бы японскую армию, во-вторых, сбила бы с нее спесь. Японцы побоялись бы вести себя так нагло с китайцами, опасаясь мести…

Японские военные воспитывались в совершенно иной культуре, где пилотам вместо парашюта вручали меч, потому что самоубийство предпочтительнее капитуляции. Японские солдаты твердо верили в победу, в превосходство своего оружия и своей стратегии. «Победа в бою достигается не численным превосходством и не материальным преимуществом, а хорошей подготовкой, волей к победе и боевым наступательным духом», – говорилось в уставе императорской армии. Более всего ценились упорство, выносливость, умение стойко переносить лишения. Эти качества воспитывались с детства. В японских