Приазовье - Николай Дмитриевич Соболев

— Где я?

— Я же говорил, очнется! Ты в Царицыне, Нестор, — обрадовался Артем. — Вот, это тот самый Махно, что Приазовскую республику придумал!

— Врача бы ему хорошего, — ответил незнакомый голос с легким акцентом. — Но с этим мы товарищу Махно поможем.

Говоривший стоял в профиль и курил в окно, так что на светлом фоне я разглядел только темный профиль с крупным носом.

Вскоре появился молчаливый доктор с саквояжиком, в когда-то белом халате с завязками на спине и в пенсне, не хватало только чеховской бородки. Он выслушал и простукал меня, пробурчал нечто на латыни, порылся в кожаной сумке, выудил пакетик и скормил мне чертовски горький порошок. Вот еще чуть-чуть — и я бы выздоровел от одного удара по вкусовым рецепторам.

Спас меня Лютый, добывший молока и хлеба, окончательно заесть горечь не удалось, но хоть так. Потом врач появился еще раз, в сопровождении фельдшера и медсестры с металлическим судком в руках, где позвякивал шприц. Мне вкололи содержимое и, не обращая внимания на протесты, всыпали в рот еще такой же порошок.

К черту такое лечение, надо выздоравливать — с такими мыслями я заснул без сновидений, а проснувшись утром ощутил, что болезнь отступила. Наверное, испугалась горечи. Лютый притащил еду, Гашек — газеты и сплетни, но больше всего меня порадовало появление Бори Вертельника, вот уж кого не ожидал увидеть!

Однако, новости он принес совсем не радостные.

Сумбур и неразбериха в городе царили первостатейные, как везде, где устанавливалась советская власть. В городе действовали: Совет, во главе которого стоял некий «гражданин Минин»; Революционный военный совет, где председательствовал он же; Ревком; штаб Северо-Кавказского военного округа (где Кавказ и где Царицын, а?), руководил которым военспец из царских генералов Снесарев; украинское правительство во главе с Артемом; целая «5-я армия» (те самые разнородные отряды, пробившиеся перед нами из Донбасса), которой командовал не кто-нибудь, а целый Ворошилов. И это только самые главные органы — нетрудно представить, как они все перетягивали одеяло и собачились между собой.

— Я с отрядом Петренко отступал, наш эшелон стоит в Ельшанке, — волнуясь и сбиваясь, рассказывал Вертельник, — а власти приказали нас разоружить!.

— Кто именно?

— Минин и Гулак, собирают вокруг нас красные отряды! Надо срочно выяснить недоразумение, иначе беда!

— Погоди, ты хочешь сказать, что они будут разоружать силой, с боем?

— Так они уже пытались! Слухай, Нестор, ты же Артема знаешь, он не последний человек здесь, объясни ему, а?

— Поможешь дойти?

Вертельник и Лютый поддерживали меня, пока мы брели в местный «Смольный», но там назвали другой адрес. Хорошо Сидор ловко добыл извозчика, и дальше мы катались по всему городу в погоне за Артемом.

В Совете его тоже не оказалось, но возле двери с приколотой бумажкой «Уполномоченный ВЦИК» меня окликнул тот же незнакомый голос с акцентом:

— Таварищ Махно? А пачему ви не лечитесь?

Я повернулся к нему, и в мозг тут же ударила паническая мысль «Нам кранты, это же Сталин!»

Кое-как проглотив комок в горле, я хрипло начал:

— Товарищ Сталин, произошла чудовищная ошибка! Я знаю отряд Петренко по боям на Украине, они сражались с немцами и гайдамаками на Днепре, под Мариуполем, у Таганрога и везде были в числе лучших!

— Ви не волнуйтесь, таварищ Махно, прахадите, — он распахнул дверь в уполномочечную, — садитесь и расскажите все по порядку.

Сидор с Борисом вошли следом за мной, и в три голоса, перебивая и дополняя друг друга, мы вывалили на товарища Сталина всю коллизию. Цимес заключался в том, что отряд следовал в Сибирь (у многих там жила родня) на борьбу с Дутовым, причем с ведома и разрешения командующего на Украине Антонова-Овсеенко. Под конец я добавил:

— Вокруг скапливаются казачьи силы, в Царицыне каждый человек на счету. У Петренко обстрелянный, стойкий отряд с большим боевым опытом. Мне кажется, что товарищ Минин упустил из вида, что силовое разоружение приведет к значительным жертвам, такой акт несправедливости плохо подействует на войска.

— Вообще-то тех, кто не подчиняется приказам, мы обязаны разоружать силой, — рефлекторно закурил Сталин, но, вспомнив, что я числюсь больным, с сожалением затушил папиросу. — А если это невозможно, то уничтожить.

— Отряд следует на фронт борьбы с Дутовым! — запальчиво вскрикнул Вертельник.

Я остановил его рукой и, твердо глядя в глаза Сталину, постарался привести еще один аргумент, осенивший меня в последний момент:

— Носятся слухи, что разоружение затеяно с подачи наркомвоенмора Троцкого, оттого местные руководители впали в раж и вместо спокойного разбирательства двигают отряды для силового разоружения!

— О, вот ты уже где! — раздалось от двери.

— А я тебя, товарищ Артем, по всему городу искал.

Пару минут, пока я вводил Артема в суть дела, Сталин неотрывно меня разглядывал, сжимая в пальцах потушенную папиросу.

— Так твои петренковцы население грабят!

— И ничего не грабим! — опять влез Вертельник. — Ваши вон, тоже вовсю реквизировали, а селянину все равно, как это называется.

Сталин усмехнулся, подправил согнутым пальцем усы и обратился ко мне:

— Вы ручаетесь, что отряд Петренко проследует через город без эксцессов? То есть, без происшествий?

— Не беспокойся, Коба, — хмыкнул Артем, — он знает, что такое «эксцесс». Он вообще много чего знает, еще и нам сто очков вперед даст.

— Да, ручаюсь, — не стал я реагировать на подначку, а Вертельник горячо закивал, прижимая к груди руки.

— А что, товарищ Артем, — Сталин перевел главный калибр на товарища по партии, — можно ли верить товарищу Махно?

Артем слегка прищурил глаз, окинул меня взглядом сверху донизу, будто в первый раз видел, секунды три подумал и выдал:

— Можно.

— Ручаешься?

— Да.

Ах ты ж хитрован! Всех разом повязал!

— Ну что же, — Сталин, наконец, отложил окурок, и потянулся к ручке со стальным пером. — Я сейчас напишу записки вам, а также товарищам Минину и Ворошилову, чтобы они организовали отправку Петренко с отрядом.

Он стукнул кулаком в стену, пододвинул к себе несколько листов и принялся писать, время от времени макая перо в чернильницу.

— Вызывали, товарищ Сталин? — на пороге появился молодой парень в аккуратной бородке и оглядел нас с настороженным прищуром.

— Это товарищ Кузнецов, Саша, он вам поможет, — отрекомендовал его Сталин. — Саша, товарищей надо представить Минину