Варяжская сага. Пряди Ансгара - Борис Сергеевич Корниенко

с ними против мятежников, осадивших город. Ансгар старался говорить просто, без похвальбы, больше рассказывая о своих друзьях, особенно о тех, что сложили свои головы. Когда он закончил, Братята выдохнул с потаенной грустью и сказал:

– Кабы и мне в таких великих делах чести поискать!

К ночи, когда все наелись и напились, Братята отпустил своих дружинников, Ансгар отпустил Перенега, и снова они остались вдвоем, чтобы поговорить наедине. Только Черноус остался стоять у стены на случай, если понадобится господину.

– Хорошая у тебя жена, ну или кто она там тебе, – говорил Братята, а в глазах его читалась грусть, – по нраву пришлась сыну моему. Когда Златы не стало, он все понять не мог, что ее больше нет и она не придет, чтобы поиграть с ним. Я взял из челяди двух женщин, чтобы присматривали за ним, но он их не слушает и не любит. Одну недавно вообще пришлось услать в поле работать – воровала. А Сорока твоя Богше сразу угодила, так и ластится к ней. И с дочкой твоей ему в радость играть. Хорошо, что ты их сюда привез.

Ансгар сидел и слушал, потягивая мед. Не хотелось на ночь глядя о том говорить, но раз уж Братята помянул Злату, то он спросил:

– Кто мог желать ей смерти? Ведь она была такой…

Тут Ансгар осекся, посмотрел на Братяту – тот только кивнул.

– Да, она была доброй, никому зла не делала, – сказал он и горестно выдохнул, – у кого рука поднялась на нее?!

– Скажи, Злата только домашними заботами жила или ты ей и о своих высоких делах рассказывал?

– У меня от нее тайн не было. Я после стычки с ятвягами, по правде сказать, стал уже не тот, что прежде. Многое забываю, мысли путаю от боли. У меня же чуть ли не каждый день голова болит, тяжелая становится, особенно на непогоду. А у Златы голова ясная… была. Иной раз и подсказать что-нибудь дельное могла. Потому я ей доверял.

– А не доверил ли ты ей какую-нибудь тайну? Такую, за которую и убить могут?

Братята внимательно посмотрел на Ансгара. В его лице промелькнуло какое-то подозрение.

– Скажи, ты правда сюда не от Вольги? Со Сверром еще не общался?

– Правда, – твердо ответил Ансгар, – послушай меня, ярл. Если ты что удумал и таишь свою затею, то дело твое, я больше спрашивать не стану. Но если бы ты обо всем мне поведал, то, может, помог бы найти убийцу. Что для тебя важнее: сохранить одну тайну или раскрыть другую, – решай сам.

Задумался Братята, плеснул себе еще меду, выпил его залпом, снова посмотрел на Ансгара.

– Что ж, я тебе скажу, – вымолвил он наконец, – а уж ты сам решай, что с этим дальше делать, выдать меня с головой или нет… Той осенью, незадолго до убийства, приходили ко мне люди, вели всякие речи, что, мол, Вольга далеко и дела ему до нас нет, что посадил он нам на шею этого Оцо с его чудью и что, дескать, не пора ли нам вернуть власть на нашей земле. Говорили, что не нужен нам князь, а будем жить, как в прежние времена, и что я вновь буду править городом и окрестными землями. А для такого дела должен был я помочь всей своей дружиной прогнать Оцо прочь.

– А от кого были те люди? Кто хочет прогнать Оцо? – спросил Ансгар, понизив голос и подвинувшись поближе к Братяте.

– Они говорили, что и Вышан за них, и Завид, и Терех, и другие многие.

– Значит, прав Оцо! – не удержался Ансгар.

– В чем прав? – насторожился Братята. – Что он тебе сказал?

Ансгар понял, что проговорился, но отступать было некуда. Да и нечестным показалось таиться от Братяты, когда тот ему все свои дела как на духу рассказывал.

– Оцо сказал, что если где и есть измена, то среди словен, – ответил Ансгар, а сам внимательно смотрел в лицо Братяте, пытаясь уловить его помыслы. Но Братята только искренне возмутился:

– И ты ему поверил?! Не прав твой Оцо! И ты, варяг, не спеши ни меня, ни моих братьев-словен судить!

Он говорил так громко, что Черноус обернулся к ним и прислушался. Ансгар заметил это и попытался утихомирить Братяту:

– Прости меня, ярл…

– Ты не дослушал!

– Прости! Поспешил я! Прости! Сказывай, дальше что было!

Братята от возмущения хотел прекратить разговор и уйти, уже даже поднялся, но раскаяние Ансгара, видно, было таким искренним, что он все-таки смилостивился, сел обратно и промолвил:

– Ты меня выслушай – все до последнего слова! А уже там решай, измена это или нет!

Ансгар покорно склонил голову.

– Так вот, – продолжил Братята, – я им ничего тогда не ответил, сказал, что дело это великое и его обдумать надо как следует. И потом поведал обо всем Злате. И она, ясная моя, дала мне совет, мол, а ты сам пошли верных людей к Завиду, Вышану да Тереху, выведай у них, правда ли они сговорились на Оцо. И я так и сделал. К Вышану в Ладогу ближе всего, от него первей всех ответ пришел. А ответ такой, что, мол, коли ты будешь против Оцо, то и я с тобой. Насторожился я, думаю: неужто и правда сговорились? А потом пришли вести от Завида и Тереха. Они хоть и в разных сторонах обретаются, а ответили как один, что-де приходили к ним люди, против Оцо говорили, да еще и имя мое поминали, но ни тот ни другой ответа не дали, хотели сами ко мне послать, а только я их опередил. Вот и думай!

– Что же это получается, – задумчиво проговорил Ансгар, – есть кто-то еще? Тот, кто к одним идет, прикрываясь твоим именем, к тебе – другим, и пытается всех вас собрать воедино против Оцо?

– Теперь-то ты понял! – воскликнул Братята так, что Черноус снова навострил уши. – Вся моя вина, да и Завида с Терехом, в том, что, узнав обо всем, мы ни слова не сказали Оцо. А все потому, что он нам и вправду не люб. Вышан готов был бы против него пойти, но и он все это не сам удумал. Кто-то иной измыслил измену и пытался совершить все нашими руками! Злата тоже это поняла и просила меня отказать, когда снова ко мне придут те люди.

– И что, пришли?

– Нет. Так случилось, что я со Златой был на торгу и там в толпе узрел человека. Я узнал его – это был один из тех, кто