Лешкины карандаши - Анна Юрьевна Доброчасова

чёрной, блестящей – и чтобы рядом сидел настоящий генерал. Тогда мы считали, что эти мечты совсем несбыточны, потому что чёрная машина всегда торопилась, проносясь мимо.

Одним весенним утром нам несказанно повезло.

Когда мы привезли на санках свой мятный чай, возле нас вдруг остановилась генеральская машина. Водитель вышел, вращая карту в руках, а генерал всё расспрашивал про соседнее село Красногорское, которое находилось за пригорком вдоль реки.

Мы как местные жители быстро всё им объяснили, напоили чаем. Но уехать сразу они так и не смогли. Тёплое весеннее солнышко растопило снежную дорогу, и машина попросту застряла в снежной слякоти и не могла двинуться с места.

Мы предложили свою помощь и попытались подтолкнуть машину сзади. Но чем больше водитель пытался газовать, тем сильнее колёса увязали в грязном снегу.

Полчаса мы старались: и колесо подкапывали, и ветки подбрасывали, и землю, но всё было напрасно.

Мы знали, что скоро обязательно проедет грузовик и тогда уж точно тросом машину вытащит, и посоветовали им немного подождать.

Так и сделали: сели на лавочку с генералом и стали пить горячий чай. Он нам рассказал, что едет в село к сыну своего фронтового товарища и везёт ему важное письмо и подарок.

За разговорами мы не заметили, как с горы подоспела помощь – большой старый грузовик. Знакомый нам солдат-водитель был рад помочь генералу и прицепил трос к бамперу. Несколько раз они пытались выдернуть машину из грязи, но у них не получалось. Тогда решили вытащить из машины все вещи, чтобы она стала легче.

Через десять минут с нашей помощью все вещи были выгружены. Уж не знаю, что такое тяжёлое там вёз генерал в узлах и ящиках, но без них машина с первой же попытки легко вырвалась из снежного плена.

Командир торопился, но очень нас благодарил, и солдата-водителя тоже. Мы помогли загрузить вещи обратно, и они уехали в село.

А мы, конечно, напоили солдата, проводили его за поворот и пошли с пустым бидоном домой. Проходя мимо того места, где буксовала машина, мы заметили, что в снегу осталась одна сумка. Да не простая, а самая настоящая генеральская. В таких командиры важные документы хранят. Или карты.

Мы было решили отправиться догонять машину, но она уже давно уехала, а до того села было далековато. Нам пришлось забрать сумку себе и вернуться домой.

Мишка, Лёнька и я никому не сказали про эту сумку. Боялись мы, что нечаянно тайну военную разгласим. Весь вечер боялись её открыть. Так и лежала она на кухонном столе. А вокруг неё сидели мы втроём. Когда домой пришла Лёнькина старшая сестра, мы сумку спрятали и стали расспрашивать её. Издалека.

«Светка, а ты как думаешь, если кто-то потерял сумку с документами, ему нужно будет её вернуть?»

«Конечно, – отвечала Светка. – А если что-то важное там? Обязательно нужно вернуть! А что, вы что-то нашли?»

Мы тогда ей так и не признались. А когда она ушла в магазин, мы решились открыть заветную сумку.

– И что же там было? – не вытерпела Хвостик и села в кровати. – Что?

Бабушка Валя усмехнулась, поправила очки.

– Торопыжка ты, Соня, прямо как я в детстве. В той сумке была бандероль запечатанная, а ещё какой-то лёгкий летний платочек и карта местности. На бандероли было написано большими буквами: «Лёшке Карасёву». А на карте было обведено место, про которое наш командир спрашивал.

– Я бы не смог устоять. Я бы бандероль эту открыл! Всё-таки интересно, что там, – теперь не выдержал Пашка и тоже сел в кровати.

– Так мы ж, ребятки, тоже детьми были, и мы тоже не смогли устоять. Взяли и открыли эту бандероль. Аккуратненько так, за краешек. А там – красотища такая! Маленький белый блокнотик и девять цветных карандашей.

Я вам скажу по секрету. Мы, конечно, и до этого рисовали цветными карандашами, но обычно они были синие или красные. Ну, очень редко зелёные. А в коробке были и оранжевый, и жёлтый, и даже малиново-фиолетовый карандаши!

От такого сокровища у нас дух перехватило. И решили мы тогда с Мишкой и Лёнькой, что не расскажем мы про эту сумку никому. Ну мало ли где могла эта сумка потеряться! Никто же не видел, что мы её на дороге подобрали. И документов там важных нет.

А карандаши мы решили между собой поделить. Разделили поровну – каждому по три. И пошли все по домам.

Ночью мы совсем не могли спать.

– Это почему? – поинтересовалась Соня.

– Да потому что в той бандерольке письмо лежало от отца к маленькому сыну. Мы его тогда даже читать не стали, тут же выбросили. Прошёл день, а мы так и не смогли подточить свои новые карандашики. Такие они были красивые и гладкие. А утром, наливая очередной кипяток в бидон, стали спорить.

Мишка вот всё время говорил, что раз мы нашли сумку, то она теперь наша. А мы с Лёнькой уже хотели всё вернуть генералу: и карандаши, и сумку, и платок. Только не знали как. Спорили долго и почти уже согласились с Мишкой, если бы не нашли то выкинутое нами письмо. Выбросили-то мы его в форточку, оно никуда и не делось, прямо так под окном и лежало. Как будто нас ждало.

Мы, конечно, с Лёнькой решили, что это знак. И убедили нашего глупого Мишку, что сами найдём того генерала и сумку вернём, и письмо, и платок. Бросили мы свой кипяток дома и побежали к той скамейке солдатской. Хотели поймать знакомого солдата на грузовике. Он всегда ровно в семь утра обратно ехал. И мы бежали что было силы, стараясь во что бы то ни стало успеть.

Добежали до места, думали, что опоздали, а солдатик сидит и нас ждёт. Привык, что мы чаем его каждый день угощаем. Радостный такой, улыбается. Где, мол, чаёк-то?

Мы ему сразу всё рассказали. И сумку показали, и карту.

Он и предложил:

«Вы, ребятки, прыгайте в кабину, я вас сейчас до станции довезу, а там вы пешком сами адрес найдёте».

Как и обещал, он высадил нас на станции, а сам уехал по своим делам. Стали мы плутать в незнакомом селе. То улицу не ту найдём, то дом не тот. Карта-то от руки была нарисована, не очень точно.

Но через час плутания дом тот всё-таки отыскали. Очень устали, идём еле-еле. Видим, на крылечке нужного дома мальчик стоит в валеночках и со смешными варежками на резинках. Прижался к деревянным перилам и дремлет улыбаясь.

Мы растолкали его, стали расспрашивать, где тут Лёшка Карасёв живёт. Ему тут посылка от папы и письмо. Как он тогда заверещал от радости, как начал прыгать и плясать! Мы расхохотались. Всю правду рассказали, как сумку нашли и что карандаши решили поначалу себе забрать. А он только плакал и сквозь слёзы улыбался. Он ведь каждый день писем ждал от почтальона. Утром всё ящики проверял. Думал уже, что папка его с войны так и не вернётся. И не знал, что тот в контузии был и три года в больнице лежал как неопознанный.

Мамка его нас пряниками стала угощать, а мы постеснялись: не стали брать, просто отдали сумку и домой пошли. Зато такие счастливые!