Лешкины карандаши - Анна Юрьевна Доброчасова

– Что, просто так и ушли? – удивился Вовка.

– Ну, не совсем, на обратном пути нас генерал тот на машине своей догнал.

Как же он был рад, что мы его сумку вернули и что письмо всё-таки не выбросили. Довёз нас с ветерком до подъезда. Когда мы уже выходили, он каждому из нас по карандашу подарил. Мне красный достался, Мишке зелёный, а Лёньке синенький.

С тех самых пор я этот карандашик очень берегла. Рисовала им редко, а когда он стал в два раза меньше, решила спрятать его в фарфоровом коне – на память!

– А мы того коня нечаянно разбили, – грустно протянула Соня.

– Ну что же, зато нашли мой карандашик. Он, наверное, не сохранился?

– Ну уж нет, – сказала Хвостик, – он очень даже сохранился, я его берегу!

Соня достала из-под подушки коробочку, открыла её и протянула бабушке Вале маленький красный карандашик.

– Вот он, ещё живой и может рисовать, как и раньше. Возьми себе, может, пригодится.

Бабушка Валя обняла Соню крепко-крепко, и никто не увидел, как по её щеке проскользнула слезинка.

– Ну, ты уж лучше этот карандашик своему младшему братику оставь.

– Какому ещё младшему братику?! – в три голоса переспросили удивлённые дети.

– Ах я, глупая перечница, вам, наверное, мама ещё не сказала, но теперь уже что секреты-то прятать? Ты, Вовка, и ты, Соня, скоро будете старшими братом и сестрой. В ноябре братик у вас родится. Как раз ты, Соня, в школу пойдёшь, а он и появится, родненький.

Дети соскочили с кроватей и стали прыгать вокруг бабушки Вали, обниматься и кричать:

– Ура! Ура!

– Эх вы, что ж тайну-то мою разглашаете так громко, ну-ка, в постель вертайтесь и тихо там!

Она погасила свет в детской и пошла на кухню, где её уже все заждались.

А Соня с Вовкой и Пашкой ещё долго болтали о братике. Даже имя пытались ему придумать и чуть опять не поспорили до драки.

Утром, когда все ещё спали, Соня тихо пробралась через сени мимо «медведя», совсем теперь не страшного, – старой дедовой шубы, накинутой на разлапистую вешалку. Вышла во двор, преодолела заросли крапивы и лопухов, перелезла через забор и села на мостик возле дуба. Она и его теперь совсем не боялась – ни дуба, ни дупла, ни темноты.

Ей нравилось, как туман стелился поверх ручья, осторожно касаясь осоки. Густой туман обнимал корявый ствол дуба, пряча верхушку дерева в своей дымке. Первые лучи солнца просеялись сквозь листву, у ручья собрался запах лета: горячих мальв, шуршащей листвы и одуванчиков.

Соня опустила в воду обожжённые крапивой ноги, укрылась покрывалом и наблюдала, как головастики забавно собирались вокруг её пальчиков. Она шевелила пальчиками в ручье, и головастики врассыпную удирали под подводные корни дуба.

– Я хочу рассказать тебе секрет! – прошептала Соня, обращаясь к дереву. – Я очень скоро стану старшей!

Дуб, скрипя огромной веткой и шурша листьями, что-то ей отвечал. Совсем тихо. Звучало едва уловимое эхо.