Девица, жена, мать. Женщины в древней Руси и свадебные традиции - Николай Николаевич Буканев

Появление на свет

Роды были делом частым, не вызывающим как сегодня глубокого пиетета. Беременными были все здоровые русские женщины на регулярной основе весь свой репродуктивный возраст, поэтому создавать особые условия для них никому бы не пришло в голову – иначе всю жизнь просидели бы или пролежали, а хозяйство кто будет вести? Женщины все время находилась за работой. Фактически трудиться можно (читай «нужно») было до самого момента, пока не почувствует, что пора рожать. Работать приходилось не только дома[7], но и далеко в полях. Никто не освобождал женщину от обязанностей. Она могла сгребать сено, жать, молотить, скотиной заниматься. Чем моложе хозяйка, тем меньше у нее помощников-детей и тем больший объем работы на её плечах.

А как станет невмоготу, и появятся признаки приближающихся родов, важно было успеть дойти домой. Не всегда, конечно, это получалось. Родить в поле – история вполне привычная, в том числе и для более поздних времен, вплоть до XX века. Зато легче было запомнить примерную дату рождения ребенка: «Ты появилась, когда рожь убирали, а сестра твоя на сенокос». Дату рождений не запоминали, конечно, дни рождения не праздновали.

В народе считалось[8], что чем больше людей узнает, что начались роды, тем болезненнее они будут. Поэтому, старались скрыть приближение этого важного момента. Даже повитуху старались заранее не звать. Приглашали непосредственно, когда уже терпеть было нельзя.

Ко времени приходила известная и опытная мастерица родильных дел и быстренько, как могла, помогала появиться на свет. Могли и не звать посторонних, помогать родить и старшие женщины в семье умели, но всё же предпочитали довериться профессионалам.

Родиться приходилось, как правило, в бане[9]. Потому что это подальше от посторонних глаз, да и чисто, прямой доступ к предметам гигиены. В совсем уж бедных семьях, где не было бани, рожали просто в комнате.

Упоминается[10], как минимум, три варианта позиции роженицы:

1. Лежачее положение. Когда женщина лежит на полу или на печи;

2. Положение сидя. Означает, что роженица сидит на коленях у мужа, спиной к нему;

3. Положение стоя. Будущая мать опирается на печь, поставив одну ногу на скамеечку. При этом, держится за рушник или веревки, прикрепленные к кольцу в потолке. Здесь тоже предусматривается помощь мужа. Он может держать ее за плечи сзади или спереди.

Да, мужу в основном полагалось присутствовать при родах[11]. А если присутствовать не удавалось, то женщине лучше бы опоясаться его поясом, укрываться его одеждой. Так безопаснее, наверное.

Если к положенному сроку не проявлялись признаки приближения родов, то полагалось женщине продолжать заниматься домашним бытом, делать обычную ее работу. Ну а с другой стороны, что ей ещё делать, да и кто за неё переделает дела хозяйственные. Главное, чтобы эти дела предполагали необходимость много ходить, тогда скорее можно было ребенка «находить» (родить).

Повитуха не только могла принять сами роды, но и умела применить различные способы облегчения самого процесса. Оборачивала живот теплыми полотенцами, или мешочками с разогретым овсяным зерном. Окуривала травами специальными, только ей ведомыми, а то и давала пить воду, настоянную на выскочившим из печке угольке, тем самым веря в то, что и ребенок также легко покинет лоно. Вы, пожалуйста, такое сами не делайте и никому не советуйте. Доверяйте только профессиональным медикам.

Можно привести и интересный региональный обычай, практиковавшийся в Полесье[12]. Слишком длительные роды заставляли задаться вопросом о том, а не навел ли кто порчу. Во-первых, о чем-то надо думать. Во-вторых, ну а почему еще могут роды не наступать? Наскоро обсуждали и, как правило, приходили к выводу, что всё же кто-то действительно навел. Теперь нужно было понять, кто именно это сделал. Путем нехитрого анализа кандидатур определяли виновного. Потом находили этого человека, брали его (её) под белы рученьки и – нет, не было никакого насилия над подозреваемым. Просто приглашали в дом к роженице, и этот потенциальный виновник должен напоить «жертву» своей порчи водой – изо рта в рот. Говорят, помогало. Но не всегда. Тогда, вероятно, виновного могли и наказать.

А еще всем присутствующим нужно было кричать, да погромче. Тогда все пройдет легко и безболезненно. Кричит, роженица, кричит повитуха с ней, кричат присутствующие на родах мать и сестра, соседки за дверями бани кричат. В этом об общем хоре и случалось главное. В конце концов ребенок благодаря или вопреки стараниям повитухи все же рождался.

Теперь важно было[13] выпарить новорожденного и его мать в бане или в печи, если бани нет. Растапливала всё та же бабка-повитуха. Полагалось ей три раза истопить баню и после этого считалось, что свое дело она исполнила успешно.

Народная акушерка получала свое вознаграждение. Молодая мать получала трехдневный отдых от хозяйственных забот.

А для новорожденного открывался целый новый мир. Постепенно оглядим его и мы.

Имя

Первым важным событием в жизни новорожденной девочки являлось крещение. Крестить полагалось спустя неделю после рождения. Тогда же и выбиралось имя ребёнку. Первое время после принятия христианства на Руси бытовала традиция наречения двумя именами.

Одно привычное слуху и культуре, отечественное. Другое имя нарекалось в церкви при крещении в честь одного из тех святых, память которого праздновалась в тот день. Христианские имена всем нам известны, они с тех пор не изменились, разве что немного тогда адаптировались для удобства, ведь сложно было произносить эти непростые греческие имена.

Но давайте посмотрим какие же имена давались девочкам в Древней Руси из числа тех, что не относились к традиционным христианским именам.

В первую очередь, можем судить по именам княжеских дочерей. Из Повести временных лет первые женские имена на Руси, которые мы знаем – это Ольга, Рогнеда, Малуша. И если имя Ольга (Хельга) скандинавское, а Рогнеда была названа в честь отца Рогволода, также пришедшим из-за моря, то Малуша, пожалуй, первое известное женское имя на Руси. Можно ещё, конечно, вспомнить дочь Гостомысла Умилу, о которой говорит Татищев, но она может быть исключительно легендарной личностью, равно как и Лыбедь – сестра основателей Киева.

Первые дочери в летописной истории нашей появляются у князя Владимира. Одну из них зовут Предслава, она даже своими активными действиями в междоусобице братьев заслужила упоминание у летописца Нестора. Имя Предслава, правда не известно точно, к кому относящееся, фигурировало в документах и ранее, при заключении византийского договора во времена князя Игоря[14] (хотя, может, оно тогда было мужским?).

В других источниках