Первопроходцы: Новая история географических открытий - Мэттью Локвуд

Предания о происхождении ацтеков повествуют о долгом путешествии через пустыни Мексики из Ацтлана – мифической родины народа науа, расположенной где-то на севере. Собственно, слово «ацтека», от которого пошло название ацтеков, означает «люди из Ацтлана». На противоположной стороне Атлантики другой народ также пересек пустыню, чтобы достичь земли обетованной и начать все заново. Одна из книг Торы – Исход – рассказывает об освобождении евреев из рабства в Египте, о долгих годах изнурительных скитаний по пустыне и, наконец, об их появлении в Ханаане. На Рапа-Нуи (так местные жители называют остров Пасхи, один из самых удаленных форпостов человечества) устные предания повествуют о легендарном первом поселенце острова Хоту Матуа, который уплыл со своей мифической родной земли Хива («далекий остров») в поисках нового острова, явившегося ему во сне.

Подобные персонажи и саги встречаются в самых разных культурах. «Одиссея» Гомера – один из важнейших памятников западной литературной традиции – затрагивает похожие темы, следуя за главным героем в его десятилетнем путешествии на родину после падения Трои через диковинные островные миры, населенные лотофагами, людоедами и циклопами. Поэма начинается так:

Муза, скажи мне о том многоопытном муже, который

Долго скитался с тех пор, как разрушил священную Трою,

Многих людей города посетил и обычаи видел…[5]

Легендарные личности древности часто были исследователями, и с этим связаны их самые известные деяния.

Согласно «Махавамсе», шри-ланкийской поэме, написанной в V веке и основанной на более ранних хрониках буддийских монахов из монастыря Анурадхапура Маха Вихарая, сингальцы, которые сейчас составляют основную часть населения острова, впервые высадились на Шри-Ланке около 500 года до нашей эры. Они сопровождали легендарного принца Виджаю, предки которого происходили из Бенгалии в Индии. Виджая был правителем процветающего индийского царства, но враги изгнали его. В поисках убежища он и семьсот его последователей отправились на юг через Индостан, пересекли Полкский пролив и добрались до Шри-Ланки, следуя по стопам самого Будды, который, как записано в «Махавамсе», незадолго до этого побывал на Шри-Ланке, чтобы подготовить почву для визита принца, изгнав якшей (демонов), населявших остров.

Даже много веков спустя, когда города разрастались и превращались в державы, люди, размышляя о своем происхождении, также мыслили категориями исследования. Римский поэт Вергилий, живший в I веке до нашей эры, описывал основание Рима, обращаясь к путешествию Энея, легендарного сына троянского царевича и богини Венеры; он пережил падение родной Трои, годами странствовал, а затем прибыл на территорию современной Италии и основал город, которому было суждено стать Римом. Некоторые ранние труды по британской истории, среди которых и авторитетная «История королей Британии» Гальфрида Монмутского, возводят генеалогию британцев к внуку Энея Бруту, который отправился на далекий Альбион, победил населявших остров гигантов и заселил его своим потомством. В других версиях этой легенды Брут также является потомком одного из сыновей Ноя, что объединяет классические повествования о цивилизации с авраамической традицией расселения человечества после странствия по затопленному водой миру.

Во всех этих преданиях мы можем уловить слабый отголосок еще более древнего путешествия – того долгого странствия, которое вывело наших предков из Рифтовой долины в Восточной Африке и рассеяло их по всей поверхности земного шара. Сама история человечества начинается с путешествия, и самые первые истории, которые люди рассказывали о своем прошлом, – это истории об исследованиях. Легенда хопи о «черном ходе» на ледяном севере, возможно, отражает воспоминания о Берингии – сухопутном мосте, по которому их предки пришли из Азии в Америку тысячи лет назад. Рапануйский миф о Хоту Матуа хранит память об исторической миграции полинезийцев на далекие острова южной части Тихого океана.

Мифы об исследователях и исследованиях сохраняли свое значение и в период более точного документирования истории. Манса Муса, правитель сказочно богатой империи Мали в Западной Африке, объяснял истоки своего правления легендой об исследовательской экспедиции. Арабский историк Шихабуддин аль-Умари писал, что в 1324 году Муса отправился в Мекку для совершения хаджа (паломничества, возможно, вдохновленного выдающейся историей исследований его народа) и рассказал в Каире какому-то египетскому чиновнику, что взошел на трон после того, как его предшественник организовал экспедицию к Атлантическому океану, чтобы выяснить, есть ли у него противоположный берег, как у великой реки Нигер:

Правитель, который был до меня, не верил, что невозможно достичь края океана, окружающего землю… и хотел достичь этого (предела). …Он приказал снарядить для себя и своих людей две тысячи судов и еще тысячу для воды и пищи… [и] отправился со своими людьми в плавание по океану и не вернулся.

В разных цивилизациях легенды о происхождении и героях передаются через рассказы о путешествиях и открытиях. Исследования и повествование неразрывно связаны.

Первые в истории исследователи остаются фигурами, окутанными тайной: они занимают промежуточное положение между легендарными героями вроде Гильгамеша и реальными людьми, жизнь которых хорошо задокументирована, – обычными купцами, послами и паломниками, записывавшими в Средние века истории своих путешествий. Все, что дошло до нас об их путешествиях, – туманные упоминания в трудах более поздних авторов, байки из вторых и третьих уст, в которых крупицы правды переплетаются с мифологическим и фантастическим. Считается, что в V веке до нашей эры карфагенский мореплаватель по имени Ганнон отплыл из Ливии с флотом из 60 кораблей, прошел через Гибралтарский пролив, направился на юг вдоль атлантического побережья Африки и достиг земли вулканов и горилл. Он составил описание своего плавания на пуническом языке, но все, что от него осталось, – фрагментарный перевод на греческий. Ученым остается лишь гадать, насколько далеко он зашел: до Камеруна или только до Марокко. Позднее римские писатели упоминали другого карфагенянина, жившего в VI или V веке до нашей эры, по имени Гимилькон, который совершил плавание в Северную Европу и повстречал на своем пути морских чудовищ и нечто похожее на водоросли Саргассова моря далеко в Атлантике. Путешествие Гимилькона остается неподтвержденным, однако рассказ о нем содержит подлинные сведения о центральной части Атлантики.

Столетие спустя исследователь из греческой колонии Массалия по имени Пифей обогнул Британские острова и зашел в Балтийское море. Это первый автор, который упоминает Шотландию, рассказывает об арктических льдах и описывает впечатления о полярном дне. Однако, как и в случае с Ганноном и Гимильконом, текст Пифея сохранился лишь в виде отрывков и пересказов более поздних авторов. То же самое относится и к китайскому дипломату Чжан Цяню, которого император У-ди из династии Хань отправил в Центральную Азию в 138 году до нашей эры. Его путешествие положило начало новой эре взаимоотношений между странами Азии, дав толчок первому расцвету знаменитой сухопутной торговой