Гениальный план скелета Оливера - Джудитта Кампелло

стали понедельник, вторник, среда, четверг и пятница (но пятница ему нравилась чуть меньше, потому что это был последний день недели, который он мог провести с Оливером). Днями, которые он ненавидел больше всего, соответственно, были суббота и воскресенье. А графиня, в свою очередь, радовалась пунктуальной няне, которая забрала на себя все хлопоты и заботы о маленькой занозе. Иначе говоря, об этом ребёнке. Всё было хорошо, пока не произошло кое-что, что безнадёжно нарушило спокойствие в особняке номер 144.

Был обычный вторник, а если точнее, тридцать второй рабочий день Оливера (а также четыреста шестьдесят второй день рождения привидения, но это значения не имеет). Часы показывали ровно пять. Графиня только что вернулась домой. Вместе с ней пришла маркиза де Лангустин (а вот это очень важно!). Она прибыла в особняк с обычным визитом вежливости (но прежде всего – найти повод для будущей сплетни: например, новую безвкусную картину или оттенок штор, который не сочетается с узором на ковре).

Няня, то есть скелет Оливер, собиралась уходить.

– До свидания, до завтра, душечка, – попрощалась графиня.

– До свидания, – ответил Оливер.

Вениамин, заметив маркизу, резко поднялся на ноги и сделал поклон, как его учили. Но во время поклона потерял равновесие. И, чтобы не упасть лицом прямиком на туфельки маркизы, он ухватился за первый попавшийся предмет. К сожалению, это было боа из страусовых перьев на её шее. Маркиза де Лангустин взвизгнула от неожиданности.

Лицо графини побагровело. Голосом, полным ярости, она прорычала:

– Ах ты маленький гадёныш! Посмотрите, что творит этот глупый беспризорник! Ты всё портишь!

Скелет внезапно плохо себя почувствовал. Его фаланги начали дрожать, а затем он ощутил, как горячая вспышка раскалила череп. Что это за молниеносная болезнь? Мгновение спустя он понял, что это не болезнь вовсе. Это было возмущение! Оливер не мог вспомнить, когда бы он испытывал похожее чувство. По крайней мере, с тех пор как стал скелетом. Оно вспыхнуло, потому что он стал свидетелем ужасающей несправедливости. Мальчик, его друг, не был глупым и много чего умел. Графиня не должна так к нему относиться! Это неправильно. И несправедливо!

«Несправедливо». Ему откуда-то пришло на ум это слово, но скелет был уверен, именно оно идеально подходит, поэтому повторил его вслух.

– Несправедливо!

– Что? – воскликнула графиня, лицо которой приобрело фиолетовый оттенок.

Маркиза внимательно наблюдала за сценой, потирая шею, с едва заметной лукавой улыбкой. Ситуация накалялась. Ничего на свете нет лучше, чем наблюдать скандал в чужом доме и смотреть на графиню, сгорающую на месте от стыда.

– Несправедливо, – повторил Оливер трясущейся челюстью.

Его так трясло от возмущения, что… Шлёп! Леденцовые губы оторвались и громко упали на пол. Повисло молчание.

Графиня таращилась на Оливера не моргая. Едва заметная лукавая улыбка сползла с лица маркизы.

Глава 8. Лицо графини умеет менять цвета

Вытаращенные глаза графини и открытый рот маркизы вызвали у Оливера желание сделать то, что он умел лучше всего: напугать их до смерти. Ему хотелось отомстить за своего друга Вениамина. А ещё ему было любопытно посмотреть, в какие цвета сможет окраситься лицо графини и какие формы принять рот маркизы.

Скелет Оливер медленно снимал винтажные перчатки, обнажая костлявый палец за пальцем. Лицо графини побледнело. Рот маркизы сложился перевёрнутой дугой. Вениамин украдкой следил за происходящим.

Скелет снял очки, прикрывавшие пустые глазницы. Лицо графини позеленело и приобрело оттенок грушевого сока. Рот графини исказило дрожащими волнами.

Скелет скинул шляпу, под которой белел его страшный череп. Лицо графини сделалось павлиново-синим, а рот маркизы нарисовал идеальный круг.

Тогда Оливер разразился зловещим смехом, чтобы усилить эффект от своей страшной зубастой ухмылки. Лицо графини стало фиолетовым, как баклажан. Рот маркизы обрёл форму песочных часов.

Ещё через мгновение графиня глубоко вдохнула и издала жуткий ревущий визг. На крик тут же примчался супруг графини. (Ах да, был и супруг! Мы про него почти забыли.) Скелет Оливер попытался напугать и его, но у того оказался сильный иммунитет к страху.

На самом деле муж графини боялся только одного на этом свете – истерик жены. Он приходил в ужас даже при мысли об этом. Какими бы ни были их причины, он был единственным, кто брал на себя все расходы, кто возил её по больницам и специалистам, выслушивая крики, сокрушения и жалобы, днём и ночью успокаивая графиню во время её приступов дурного настроения.

Какие чувства мог вызвать у него скелет? Не страх, а только сильный гнев. Этот Оливер – причина, он запустил новую истерику. Это была полностью его вина. Не церемонясь, супруг графини вытолкал Оливера на улицу. И захлопнул дверь.

Глава 9. Прощай, Вениамин!

Возвращаясь домой, скелет заливался хохотом. Ему всегда было весело пугать таких людей, как эти дамочки. Он вспоминал все цвета, в которые окрашивалось лицо графини, и поразительные формы, которые принимал рот маркизы. Профессор страшильных наук, ему это далось в совершенстве! И подумать только, ведь сначала он хотел пугать Вениамина. Ох, милый друг!..

Веселье Оливера испарилось, он вернулся домой с тяжёлым сердцем.

– Ах, Оливер… – вздохнуло привидение, когда он вошёл, – я же говорил, что… – и тут же умолкло, потому что Философ бросил на него взгляд, обозначающий лишь одно – «сейчас не время для нравоучений». Поэтому оно, бормоча что-то, пошло заваривать чай. Скелет устало рухнул в кресло и положил череп на руки.

Глава 10. Ничто не помогает

Скелет Оливер больше не мог ходить к своему другу, мальчику Вениамину.

– Ничего уже не поделаешь, – грустно сказал он вслух.

Он хлопнул ладонями по бёдрам. Хлоп! И резко встал.

Оливер принялся бродить по дому в поисках занятий. Запустил стирку. Приготовил чай. Убедил привидение научить его вязать крючком. Он приготовил печенье из пырея (несъедобное даже для привидения, хотя то было непривередливо в еде). Он заставил Философа объяснить кое-какие положения из его трактатов. Ещё раз заварил чай.

Ничего не помогло ему почувствовать себя лучше.

Всё ещё глава 10. Какая грусть!

В особняке номер 144 по Гвоздевой улице Вениамин чувствовал себя одиноко как никогда. Он очень скучал по своему другу – скелету Оливеру. Он был сломлен. Подавлен. ЕМУ БЫЛО ГРУСТНО. Единственное, что утешало его, это идеальное слово, которое определяло его чувство. Это была ГРУСТЬ.

Как серая