Белый бобёр - Джеймс Уиллард Шульц

Признаков бобров мы не увидели, ни одного подгрызенного дерева, пока шли вдоль ручья по равнине и потом в поросший густым лесом каньон между двух гор. Там не было берегов, подходящих для того, чтобы бобры могли построить свою хатку, и сам ручей был слишком быстрым для того, чтобы его можно было запрудить. Тем не менее мы пошли дальше вдоль него и наконец, уже ближе к вечеру, добрались до границы леса и увидели каменистые склоны горы, и там увидели исток ручья – большой снежник в верхнем конце каньона.

Несколько толсторогов – самок и их детёнышей – паслись на скалистом, покрытом редкой травой склоне справа от нас; на противоположном склоне каньона было семь крупных самцов. Один из них был часовым; остальные лежали, несколько из них, похоже, спали. Нам нужно было мясо, и мы знали, что сможем добыть бизона, оленя или вапити недалеко от берега озера, но, увидев этих баранов, захотели одного из них, потому что, после бизона, мясо толсторогов лучшее во всей этой стране; к тому же нам были нужны его шкура и рога.

Женщина-Звезда сказала, что хочет подобраться к этой дичи. Она снова забралась в лес, чтобы обойти их слева и приблизиться к ним сверху. Мы с Не Бегуном сидели и смотрели на стадо и усыпанный валунами склон над ним. Шло время – очень много времени прошло, как нам показалось. Одинокий часовой спустился по склону к ближайшему толсторогу из своего стада, боднул его, заставив подняться, а сам улёгся отдыхать. Новый часовой поднялся по склону на несколько ярдов и тщательно осмотрел склон и каменную стену выше себя, потом повернулся и посмотрел вниз на каньон и вдоль кромки леса. Нас он видеть не мог, потому что мы хорошо укрылись среди густых сосен. Прошло еще больше времени. Часовой вдруг дёрнул головой и развернулся, пнул каменистую почву передней ногой, и при этом все остальные вскочили на ноги и устремили свои взгляды вверх. Это было зрелище, от которого забилось бы сердце любого охотника – они стояли, встревоженные, их головы с тяжелыми рогами смотрели верх, пока они обнюхивали воздух, пытаясь понять причину тревоги часового.

– Сестра недалеко от них. Она пытается, как это делаю я, подстрелить одного из них. Держи уши открытыми и смотри в оба! – шепнул мне Не Бегун.

Спустя пару секунд мы услышали слабый звук – как будто камень упал из-под ног толсторога. При этом звуке они застыли, некоторые из них развернулись, словно готовы были бежать, а потом оглянулись назад. Слева от них была видна широкая осыпь; никакое живое существо не смогло бы ее пересечь, оставшись невидимым для их глаз. Они снова застыли, услышав – как и мы, хотя намного слабее – стук падения камня на скалу, где-то на дальнем конце осыпи. При этом два барана направились было к началу каньона, но, увидев, что остальные за ними не следуют, вернулись, сделав всего несколько прыжков.

Самый большой из них, рога которого были, словно две лохани, прикрепленные к его голове, теперь сделал несколько шагов вперед к часовому, поднявшему тревогу, и внимательно осмотрел склон, то и дело нетерпеливо ударяя передней ногой по земле. Снова послышался стук падающего камня; старый баран хотел знать его источник. Он двинулся по склону, делая по несколько шагов зараз, и остальные последовали за ним, постепенно к нему приближаясь. Таким образом они дошли до дальнего края склона и ограничивавшего его скалистого хребта. Затем вдруг из-под куста можжевельника на самой кромке поднялось облачко дыма, раздался громкий звук, отразившийся эхом от горных склонов. Шедший впереди старый баран упал и покатился по склону, остальные развернулись и помчались к началу каньона.

Женщина-Звезда выскочила из-за куста можжевельника, крича и махая нам, мы ответили ей и побежали наверх, чтобы встретить её у ее добычи.

– Вот так и надо это делать! – сказал Не Бегун. – Когда не можешь подобраться к толсторогу достаточно близко для верного выстрела, нужно спрятаться и постучать камнями – совсем немного, и нечасто, и тогда они сами подойдут к тебе!

Была почти ночь, когда мы вернулись на мыс, нагруженные мясом, шкурой и рогами толсторога. Мы быстро срубили несколько осин для вигвамных шестов, и скоро наш маленький вигвам уже стоял. Мы с Не Бегуном не стеснялись, набирая дрова: ведь Женщина-Звезда была не такой, как все, она не была женщиной из вигвама; подобно нам, она была охотником, и в свое время должна была стать воином. Пока мы собирали дрова и разводили костер в вигваме, она расстелила лежанки, положив под них толстый слой кустов, а потом порезала жирные рёбра толсторога и поджарила их; теперь, усталые, но довольные, мы сели за ужин. Мы быстро с ним покончили и заснули беспробудным сном. Но, прежде чем уснуть, мы дважды слышали грохот обрушившегося льда.

Мы были на воде следующим утром, очень рано, не зная, куда нам плыть. По другую сторону озера, немного выше, был песчаный берег, который разрезала роща хлопковых деревьев, через которую, как мы знали, протекал большой ручей, орошавший широкую, длинную, заросшую густым лесом долину, которая уходила на пятнадцать или двадцать миль в самое сердце гор. Мы обсудили – стоит ли пересечь озеро и исследовать эту долину, или же держать прежний курс вверх по озеру и посетить её на обратном пути, и решили продолжить плыть вверх по озеру, поскольку белый бобёр плыл в ту сторону, пока мы могли его видеть.

Проплыв примерно три мили, мы оказались у мыса, на котором возвышалась высокая каменная стена; он далеко вдавался в озеро, и в образованной им глубокой бухте мы нашли еще один ручей, вытекающий из узкого каньона между двумя высокими горами. Мы вышли на берег немного ниже него и решили его исследовать, хотя он был очень быстрым, а дно каменистым. Пройдя по поляне, поросшей высокой жесткой травой, мы вошли в каньон и скоро убедились, что бобрами тут и не пахнет; мы вернулись назад, сели в каноэ и поплыли вокруг мыса. Не Бегун и Женщина-Звезда смотрели на воду и содрогались от ее черноты, говорившей о большой глубине.

– Подводные Люди ставят свои вигвамы в самых глубоких местах, какие только могут найти; может быть, их жилища находятся прямо под нами! – воскликнул Не Бегун.

– Не называй их! И не смотри больше вниз! – сказала ему Женщина-Звезда. – Если ты не можешь не думать о них, или о